Читаем Федюнинский полностью

Видя опасность прорыва, Федюнинский приказал часть пулеметов перебросить на участок, куда устремились китайцы. Стало очевидным: тонкая цепочка стрелков, окопавшихся у шоссе, не выдержит, лавина китайцев их попросту сомнет. Без пулеметов бегущих не остановить. Оставив за себя политрука Бабушкина, Федюнинский сам возглавил группу пулеметчиков и стрелков. «Обезумевшие массы солдат панически бежали на наши позиции, — вспоминал генерал тот ночной бой между станциями Маньчжурия и Чжалайнор. — Кинжальный огонь остановил толпу. Не давая врагу опомниться, мы ударили в штыки».

Через несколько минут все было кончено. Пулеметы, переброшенные с высот к шоссе, сделали свое дело. КожухА пылали от перегрева. Красноармейцы с винтовками наперевес с примкнутыми штыками теснили к обрыву пленных. Те все плотнее сбивались в толпу. Время от времени оттуда на затоптанный снег выбрасывали винтовки и подсумки. Потом начали выводить раненых. Ими тут же занялись санинструкторы.

В полдень прибыл командир Забайкальской группы Вострецов. Федюнинский доложил о выполнении задачи, о потерях.

— Раненых всех отправить в тыл.

— Уже отправили, — ответил ротный.

Вострецов поднялся к пулеметному окопу. Снег был усыпан стреляными гильзами. Пулеметчики грелись у костра. Теперь по огням уже никто не стрелял.

— Это твоя работа? — указал Вострецов на дорогу и обочины, заваленные трупами китайских солдат.

— Это, товарищ Вострецов, работа красноармейцев, которыми я командую, — ответил Федюнинский.

Ответ ротного Вострецову понравился. Он похлопал молодого командира по плечу и начал расспрашивать, как было дело. Федюнинский охотно рассказывал, всячески стараясь отметить храбрость и выучку своих бойцов. В конце разговора протянул портфель, набитый бумагами:

— Вот, товарищ Вострецов, среди пленных оказалось несколько офицеров и начальник полиции Маньчжурской провинции. Во всяком случае, так он представился. Этот портфель изъят у него. Документы. Возможно, важные. Все — на китайском. Переводчика у нас нет.

— Хорошо. С документами разберусь, — сказал Вострецов, забирая портфель.

Они еще встретятся. Когда утихнут бои на КВЖД, когда политики и штатские уладят все дела, касающиеся дальнейшего использования железной дороги, Федюнинского и других командиров и бойцов, представленных к наградам, пригласят на прием к командиру корпуса. Спустя десятилетия Иван Иванович вспоминал о той яркой встрече — награжден орденом Красного Знамени! — с сердечной теплотой: «Степан Сергеевич подарил мне полевую сумку и именной револьвер. Мне было очень приятно получить подарок от такого заслуженного и известного военачальника. Это был поистине бесстрашный командир, человек большого мужества, храбрости и выдержки, могучей энергии и твердой командирской воли».

Как видим, эпитетов для своего кумира автор мемуаров не жалеет. И это было искренне: и любовь, и уважение. В своей книге «На Востоке» Иван Иванович Федюнинский уделил Степану Вострецову достаточно много места, рассказал о его боевом пути до боев на КВЖД, о его четырех орденах Красного Знамени, об операции по окружению и пленению Сибирской добровольческой дружины генерала Пепеляева в Охотско-Аянском районе. Тогда Вострецов командовал особым экспедиционным отрядом. Пепеляев, видя безвыходное положение, принял предложение Вострецова о сдаче. Кровь русских людей в той блестяще проведенной операции не пролилась. Те из дружинников, кто не запятнал себя расстрелами и казнями красноармейцев и большевиков, были отпущены, многие вступили в Красную армию. Пепеляева судили, приговорили к расстрелу. В 1928 году Вострецов обратился с письмом, в котором просил о помиловании своего бывшего врага. Учли ли его просьбу, нет ли, но генерала, одного из последних, кто продолжал драться за «белое дело», тогда не расстреляли. До 1936 года Пепеляев сидел в ярославской тюрьме «Коровники», работал в столярной мастерской. Много читал. Писал. В 1936 году его выпустили на свободу, но ненадолго. В 1937-м он был арестован, в 1938-м расстрелян. Вострецова пережил на шесть лет — по тем временам, на целую жизнь.

В своих мемуарах Федюнинский умолчал о смерти Вострецова. Официальная версия объясняла выстрел героя Гражданской войны его расшатанными нервами, хроническими болезнями, которые к тому времени обострились… Конечно, с войн возвращаются с расшатанными нервами. А вернее, с войн не возвращаются…