Читаем Федералист полностью

Другое дурное последствие отстранения – соблазн действовать в корыстных целях, заниматься казнокрадством и в некоторых случаях прибегать к узурпации. Алчный человек, оказавшийся на государственной должности, готовя себя к тому, что он в любом случае обязан расстаться со своими доходами, может ощутить позыв, а такому человеку трудно ему сопротивляться, наилучшим образом использовать возможности, пока они имеются, – и без угрызений совести прибегнет к самым коррумпированным уловкам, чтобы сорвать по случаю солидный куш. Но тот же самый человек при иной перспективе может удовлетвориться обычными приработками, которые дает ему должность, и даже не захотеть пойти на риск последствий в результате злоупотребления своими возможностями. Так, сама алчность защитит от его же алчности. Присовокупите к этому – тот же человек может быть таким же тщеславным или честолюбивым, как алчным. И поскольку он при хорошем поведении мог ожидать продления своих дней в почете, он поколебался бы принести в жертву свою тягу к ним ради удовлетворения собственного корыстолюбия. Но перед перспективой приближения неизбежной [c.473] утраты поста алчность, пожалуй, возьмет верх над осторожностью, тщеславием и честолюбием.

Да и честолюбец, оказавшийся на вершине почета в своей стране, бросит взор в будущее и узрит момент, когда ему навсегда придется спуститься с неслыханной высоты. Он сообразит, что никакие заслуги не спасут его от нежелательного возврата вспять. В этих условиях он подвергнется куда более сильному искусу воспользоваться благоприятным стечением обстоятельств и скорее попытается с любым риском для себя продлить свою власть, чем если бы у него была возможность достичь той же цели, выполняя свой долг.

Что поможет миру сообщества или стабильности правительства, если среди нас окажется с полдюжины людей, достоинства которых позволили им занимать пост президента, а теперь они бродят недовольными призраками, вздыхая по должности, которой им не суждено больше никогда занимать?

Третье дурное последствие отстранения – сообщество лишается преимущества от опыта, полученного президентом при исполнении своих обязанностей. Что опыт – отец мудрости, вошло в поговорку, истину которой признают как умнейшие, так и простаки. Что более желательно или важно для правителей наций, чем это качество? Для кого они более желательны или важны, чем для президента? Разве мудро запретить по конституции это желательное и важное качество, объявив:

в момент его обретения их обладателя заставят покинуть пост, к которому он приспособился? Вот точное значение этих постановлений, голосами сограждан отстраняющих от службы стране тех, кто на службе научился выполнять свои обязанности с большей пользой.

Четвертым дурным последствием отстранения явится смещение с постов, пребывание на которых в ряде чрезвычайных обстоятельств имело бы величайшее значение для общественного интереса и безопасности. Нет ни одной страны, которая в тот или иной период не испытывала бы в определенных условиях абсолютной необходимости в услугах конкретных лиц, и пусть это будет сильно сказано – ради сохранения ее политического существования. Насколько же вредным окажется каждый указ, запрещающий нации использовать наилучшим образом собственных граждан в зависимости от [c.474] ее потребностей и обстоятельств! Не говоря уже о личной значимости, очевидно, что замена президента с началом войны или в любом кризисе другим, даже равных достоинств, всегда нанесет ущерб сообществу, ибо произойдет замена опытности неопытностью, а установленный администрацией упорядоченный ход вещей будет пущен по ветру.

Пятое дурное последствие отстранения – это конституционное запрещение стабильности в администрации. Необходимость смены на посту первого должностного лица нации тем самым ведет к необходимости изменения проводимых мер. Не следует в целом ожидать, что при смене людей меры останутся неизменными. Обычно происходит противоположное. И нам не следует опасаться избытка стабильности при наличии хоть надежды на изменения, и мы не должны стремиться запретить людям проявлять, на их взгляд, оправданное доверие и своим постоянством ликвидировать фатальные неудобства колебаний руководства и изменений в политике.

Таковы некоторые невыгоды, проистекающие от принципа отстранения. Они с самой большой силой проявляются в случае отстранения навсегда, но, если мы учтем, что даже частичное отстранение всегда превратит возвращение на должность в дело отдаленное и непрочное, наши замечания применимы в той же степени в обоих случаях.