Хотя любой из рассмотренных вариантов или изобретенный какой-нибудь еще могут предпочесть плану, доложенному конвентом, отсюда не следует, что конституцию следует отвергнуть. Если бы человечество решило, что ни один институт правления не подлежит одобрению до того, пока все его части не пригнаны и отвечают самым высшим критериям совершенства, общество скоро явило бы картину анархии и мир превратился бы в пустыню. Где найти критерий совершенства? [c.434] Кто возьмется объединить противоречивые мнения всего сообщества единым суждением о нем и побудить некоего чванливого прожектера отказаться от своего непогрешимого критерия в пользу погрешимого критерия его еще более чванливого соседа? Для достижения своей цели противники конституции должны не просто доказать, что те или иные положения в ней не лучшие, что вполне возможно, а что план в целом плох и губителен.

Публий [c.435]

Федералист № 66 [65]

Александр Гамильтон

Федералист: Политические эссе А. Гамильтона, Дж. Мэдисона и Дж. Джея. –

М.: Издательская группа “Прогресс” – “Литера”, 1994. – С. 435–441.

Марта 8, 1788 г.

К народу штата Нью-Йорк

Рассмотрение главных возражений против предложенного суда в порядке импичмента едва ли ликвидирует остатки неблагоприятных представлений, которые все еще существуют по этому вопросу.

Первое из этих возражений заключается в том, что рассматриваемое положение смешивает законодательную и исполнительную власть в одном органе в нарушение важной и устоявшейся аксиомы, требующей разделения властей. Суть аксиомы рассматривается и проясняется в другом месте, где показано, что она полностью совместима с частичным перемешиванием властей в особых случаях, при этом в главном они остаются отличными и не связанными друг с другом (см. статьи 47–52. – Ред.). Такое частичное перемешивание в некоторых случаях не только уместно, но даже необходимо членам правительства в защитных целях, для сохранения независимости друг от друга. Самые способные специалисты политической [c.435] науки признают, что абсолютное или условное несогласие исполнительной власти с актами законодательного органа превращается в непреодолимый барьер для посягательств последнего на первую. И вероятно, с не меньшими основаниями можно утверждать, что полномочия, касающиеся импичмента, как уже указывалось, являются важным средством сдерживания против посягательств исполнительной власти. Разделение их между двумя ветвями законодательной власти, предоставляя одной право обвинять, другой – судить, позволяет избежать неудобства превращать одних и тех же лиц одновременно в обвинителей и судей и защищает от опасности фракционного преследования в любой из этих ветвей. Поскольку для осуждения требуется большинство в две трети сената, это дополнительное обстоятельство обеспечивает безопасность столь полную, какую можно только пожелать.

Забавно наблюдать, с какой яростью обрушиваются именно на эту часть плана, именно с описанных позиций люди, которые все без исключения заявляют, что восхищаются конституцией штата Нью-Йорк, а ведь она превращает сенат вместе с канцлером и судьями Верховного суда не только в суд в порядке импичмента, но в высшую судебную инстанцию штата по всем гражданским и уголовным делам. Численное соотношение канцлера и судей с сенаторами столь незначительно, что можно обоснованно заявить: судебная власть в штате Нью-Йорк сосредоточена в сенате. Если в этой связи бросаются обвинения плану конвента за отказ от прославленной, часто поминаемой и, по-видимому, так мало понятной аксиомы, то насколько же больше повинна в этом конституция штата Нью-Йорк? (В штате Ныо-Джерси высшая судебная инстанция также является ветвью законодательной власти. В Нью-Гэмпшире, Массачусетсе, Пенсильвании и Северной Каролине одна ветвь законодательной власти является судом по импичменту. – Публий.)

Второе возражение против того, чтобы сенат был судом в порядке импичмента, заключается в том, что это способствует чрезмерному сосредоточению в нем власти, придавая правительству слишком аристократический облик. Сенат, как указывается, должен иметь совпадающие полномочия с исполнительной властью [c.436] при заключении договоров и назначении на должности. Если, говорят возражающие, к этим прерогативам добавить право решать все дела в порядке импичмента, влияние сената получит решительное преимущество. На такое возражение, неопределенное само по себе, нелегко найти точный ответ. Где же мера или критерий, чтобы определить, что даст сенату слишком много, слишком мало или едва ли должную долю влияния? Не будет ли надежнее и значительно проще отбросить эти неопределенные и неточные подсчеты, а рассматривать каждое полномочие само по себе и выносить решение, исходя из общих принципов в зависимости от того, куда вручаются полномочия с наибольшей выгодой и наименьшим неудобством?