Читаем ФБР полностью

По всей видимости, охранники утолили зуд гипертрофированного чувства собственной важности, поскольку проход был расширен и наплыв людей по обратную сторону шатра ускорился.

Разумеется, началась давка.

Разумеется, без потасовки не обошлось. Один худосочный очкарик, похожий на божьего человека, которого тронуть грех, влепил оплеуху охраннику, за что отведал резиновой дубинки. Хорошо, хоть не пошёл в ход электропистолет или ещё чего посерьёзнее.

За очкарика вступился лысый здоровяк из толпы. Либо закон равновесия действительно существует, либо у мужика просто чесались кулаки. Но результат один — охранник получил по полной. Для меня загадка, почему его коллеги не ввязались в драку.

Здоровяк и спасённый им очкарик прошли по коридору, отыскали свои места и тихонечко в них уселись, став общим пейзажем зрителей амфитеатра.

Двое человек пробирались через наш ряд. Не сложно догадаться, на какие места.

— О, привет, Говард, — дядя Афанас поздоровался со мной за руку, когда пролезал мимо. Он был одет во всё тот же костюм тройку и котелок.

Следом за козлобородым протискивался по ряду худосочный мужчина в чёрном трико. Его правильное лицо чем-то мне напомнило лицо одного западного актёра в молодости, игравшего британского агента с правом на убийство. Не помню ни имени актёра, ни имени его персонажа. А вот лицо… чертовски красивое лицо… да, его забыть невозможно.

Мистер красавец прошёл мимо, едва не вывалив меня за спинку кресла своим внушительным мужским достоинством, так бесстыдно бугрящимся под трико.

Женщина-канарейка с фальшивым боа даже не скрывала, что пялится на него.

«Третий звонок!» — громогласно сообщили динамики после мелодичной трели.

И началось!

Барабанная дробь, оттеняемая едва уловимой флейтой.

В зрительном зале погас свет. Яркие лучи десятков прожекторов в одночасье зажгли манеж. Красный, жёлтый, зелёный, оранжевый, фиолетовый, синий, белый — сгустки света множества оттенков и цветов сменяли друг друга в хаотичном бесчинстве. С потолка спустились три громадных зеркальных шара, щедро разбрызгивающих ослепительные блики в лица зрителей.

Звучание флейты нарастало. Дробь ненавязчиво сменил бой африканских барабанов. В композицию вкраплялись экзотические струнные аккорды — загадочная смесь арфы, электрогитары и лютни. В нарастающую вакханалию музыки и света вклинилась скрипка. Вначале одна, потом несколько, и вот уже слышен унисон дюжин скрипок и виолончелей, выводящих прекрасную, сладкую, но в то же время грустную мелодию.

Не знаю, как там других, но меня эта музыка унесла в таинственный край вечных грёз, бесконечного голубого неба и колышущихся на ветру маков…

Так бы в той стране я и остался, если бы внутри клетки, накрывшей манеж, не началось движение. Из прохода одна за другой начали появляться уродливые твари — орломартышки. Они были наряжены во что-то вроде униформы лакея: красный с чёрными полосами жакет и чёрные брюки. Я видел их на постере. Тело мартышки, морда мартышки, но только с клювом вместо рта и носа, и орлиные крылья за спиной, продетые в прорези жакета.

Эти бесовские создания кувыркались, цеплялись за прутья клетки, порхали в воздухе, время от времени делая захватывающие акробатические трюки. Парочка тварей затеяла драку. Но при рассмотрении, дракой это и не назвать. Скорее психоделический танец уродцев на земле и в воздухе.

Пространство внутри клетки заполнялось новыми орломартышками. Всё больше и больше их становилось. Перевёрнутая чаша из крепких стальных прутьев заполнялась до отказа генетически-модифицированными организмами. Казалось, вскоре зверькам совсем не останется места, и они превратятся в единую массу перьев, шерсти и клювов.

Вспышка, словно какой-то умник взорвал световую гранату. Резкая смена музыкального оформления, на более ритмичную, дикую, агрессивную музыку.

Когда в глазах прояснилось, я попросту не поверил тому, что увидел. Верх клетки был откупорен. Из проёма бил гейзер орломартышек. Они взлетали к потолку, откуда пикировали на зрителей. Раздались крики множества впечатлительных дам и некоторых мужчин. Светка завизжала и вцепилась мне в руку. Уродец пролетел от нас на расстоянии вытянутой руки. Так, что был ощутим его острый звериный запах. И ещё один уродец, и ещё…

В бешеном ритме музыки и разноцветных вспышек света, мутанты кружились над зрителями.

— Бояться нечего, — сквозь шум и гам я попытался докричаться до Светки. — Они приучены не прикасаться к нам.

— А-а-а-а-а-а-а-а-а!!! — истерически завизжала канареечная женщина, когда крылатая обезьянка сорвала боа с её плеч.

Мда… таки прикасаются…

Светка сильнее прижалась ко мне.

Дядя Афанас показательно рассмеялся. Его спутник в трико вторил примеру.

Обезьянка таки сжалилась, и метнула искусственную лисицу обратно хозяйке, которая, впрочем, верещать не перестала.

Раздался выстрел.

Виновник всего этого хаоса стоял посреди арены. Из ствола револьвера в его руке едва различимо струился дымок.

Великий и Ужасный Боно! Укротитель Мутантов!