Читаем Фазы гравитации полностью

Калькуттские басти и чоулы на деле оказались обычными трущобами. Вдоль железнодорожного полотна раскинулся лабиринт крытых жестью лачуг и палаток из мешковины. Убогие постройки разделялись извилистыми проулками, служившими по совместительству и сточными канавами. Количество народа казалось просто неправдоподобным. Толпы босоногих детей носились по улицам, испражнялись на порогах и вприпрыжку следовали за Бедекером. При виде его женщины отворачивались или поспешно прикрывали лица своими сари. Мужчины, наоборот, таращились с нескрываемым любопытством, граничащим с враждебностью. Другие – откровенно игнорировали туриста. Сидя на корточках, матери вычесывали вшей у детишек. Девочки постарше вместе со старухами мяли руками коровий навоз и делили на равные кучки для топлива. Какой-то старик задумчиво тужился посреди пустыря, смачно харкая себе в кулак.

– Баба́! – Ребятня семенила за Бедекером, дергая за пиджак и наперебой протягивая грязные ладошки. На этих попрошаек денег уже не хватило.

– Баба́! Баба́!

С Мэгги они условились встретиться в два часа возле Калькуттского университета, но Бедекер ухитрился заблудиться, сойдя с переполненного автобуса не на той остановке. Время близилось к пяти. Запутавшись в переплетении тропинок и грязных улочек, он очутился где-то между железной дорогой и рекой Хугли. Впереди то и дело мелькали очертания моста Ховрах, но добраться до него никак не получалось. Исходящая от реки вонь соперничала с тошнотворными ароматами трущоб и придорожной грязи.

– Баба́! – Толпа вокруг все разрасталась, к малолетним попрошайкам примкнули и взрослые. Несколько мужчин обступили его, хрипло ругаясь, и угрожающе выбрасывали руки вперед, имитируя удары.

«Сам виноват, – мысленно выругался Бедекер. – Попался, подлый янки!»

Темные лачуги были без дверей, и цыплята свободно носились туда-сюда. Дети помогали родителям купать сонного вола в луже помоев. Где-то в лабиринте хибар надрывался транзистор. Мелодия вдруг разразилась яростным звоном струн, лишь усугубив ощущение тревоги. Попрошаек уже набралось человек тридцать-сорок. Взрослые злобно отталкивали малышей.

Индиец в красной бандане выкрикнул что-то на хинди или бенгали. Бедекер покачал головой в знак того, что не понимает, но тот решительно преградил ему дорогу и завопил громче. Толпа подхватила непонятные слова.

Еще раньше Бедекер подобрал небольшой, но увесистый булыжник, и теперь как бы невзначай сунул руку в карман рубашки «сафари». Пальцы нащупали камень. Время словно застыло.

Вдруг где-то в стороне раздался крик, дети и взрослые бросились туда, и вскоре вся толпа скрылась в боковой улочке. Красная бандана негодующе завопила на прощание, но последовала примеру остальных. Выждав с минуту, Бедекер двинулся следом, спускаясь по грязному склону к реке.

На берегу люди рассматривали какую-то грязную кучу, издалека походившую на выбеленное водой бревно. Подойдя ближе, Бедекер различил кошмарные пропорции человеческого тела. Труп был совершенно белым – белее альбиноса, белее рыбьего брюшка – и раздутым вдвое против нормальных размеров. На белой распухшей массе, бывшей когда-то лицом, выделялись черные провалы глаз. Ребятишки, преследовавшие Бедекера, присели на корточки и, хихикая, тыкали пальцами в труп. Кожа утопленника напоминала древесную губку, гигантский гниющий на солнце гриб. От прикосновений хихикающей детворы плоть кусками проваливалась внутрь.

Несколько мужчин проткнули набрякшее тело заостренными палками. Из отверстий с шипением выходили газы. Все засмеялись. Матери с младенцами в тряпичных «кенгурушках» подались вперед.

Бедекер попятился и быстро зашагал прочь. Бездумно свернул на перекрестке и очутился на мощеной дороге. Мимо прогромыхал трамвайчик, покачиваясь под тяжестью пассажиров. Два рикши везли солидного толстяка домой обедать. Завидев проезжающее такси, Бедекер махнул рукой.

* * *

– Ричард, ну как ты?

– Отлично, милая. Отдыхаем пока. Том Гэвин почти все взял на себя, заботится о нас как о родных. Через пару часиков отправляем его за контейнерами для пленки. Как дела дома?

– Замечательно. Вчера в центре управления смотрели запуск с Луны. Не думала, что это так быстро.

– Да, быстро мы управились.

– … хочет… пару…

– Милая, повтори. Не расслышал.

– Говорю, Скотт хочет сказать тебе пару слов.

– Давай… жду.

– Даю. Счастливо, дорогой. Увидимся во вторник. Пока.

– Привет, пап!

– Привет, сынок.

– По телеку ты был супер. Правда, что вы установили скоростной рекорд?

– В смысле, рекорд скорости на Луне?.. Да, было дело. Но рулил Дэйв, так что это его рекорд.

– А, ясно.

– Ладно, Тигр, мне надо работать. Рад был тебя слышать.

– Пап, стой!

– Да, Скотт?

– Вас тут всех троих по здоровому экрану показывают. А кто будет управлять командным модулем?

– Хороший вопрос, согласись, Том? Модулем, сынок, ближайшие пару дней будет управлять… лично Исаак Ньютон.

Прямая линия с семьями астронавтов задумывалась НАСА в качестве рекламной акции для вечерних новостей. В следующем рейсе такой роскоши уже не было.

* * *