– Легко сказать… Мы загнали себя в бездонную яму с этим проектом. Катастрофа невиданных масштабов. Даже представить не могу, как я на какой-нибудь Ибице пью коктейли с зонтиками.

– Мой бедный американец…

У Адама стало тепло на сердце от одного местоимения “мой”.

– Ладно, хватит ныть. Как-то забыл, что у нас уже есть один больной.

– Я болею, но счастлив, тарам-там-там, ты здоров, но несчастен, тарам-там там, – пропел Матьё на мотив старого танго и засмеялся.

– Ты-то всегда счастлив.

– Похоже, ты ненавидишь счастье, если оно достается не тебе, а кому-то еще.

– Еще как ненавижу! – улыбнулся Адам. – У-у-у-у… Не в этом дело, Матьё. Нельзя сказать, что я несчастлив. По крайней мере, сейчас.

Он помолчал. Поезжай куда-нибудь. Интересно, всерьез он это сказал или с подначкой? Спросить бы, но Адам, как обычно, не решился.

– Я же никогда не болею, – вздохнул Матьё и потянулся. – Что за дрянь подцепил, ума не приложу.

– Купить тебе что-то? Какой-нибудь сок? Аспирин? Аптека в двух шагах.

– Спасибо… ты очень заботлив.

– Мне же не трудно… наоборот, приятно.

– У меня никогда не было таких любовников.

– Вот оно что… значит, у тебя их было много? Есть с чем сравнивать?

– Таких не было.

Адам невольно расплылся в улыбке.

– Апельсиновый сок? Витамин С в таких случаях очень и очень…

– Не знаю… Да у меня ничего не болит. Все, что я чувствую, – усталость.

– Отдыхай. Пойду, не буду тебе мешать.

– А я чем занимаюсь, по-твоему? Я и так отдыхаю.

Адам внимательно посмотрел на друга. Что-то в нем изменилось. Определить трудно, но он ясно чувствовал: что-то изменилось. Появилась общность.

– Мне тоже не особенно легко, – задумчиво сказал Матьё. – Я плачу за эту студию триста евро в месяц. Сейчас живу за счет проекта l’Oberkampf[40], но это только до лета. Что будет дальше, не знаю. Опять все повиснет в воздухе… – Он на пару секунд нахмурился, потом улыбнулся и махнул рукой: – Не в первый раз. И в тот раз висело, и до того раза висело… Повисит и спрыгнет.

– Я знаю.

– Тебе легче. Собрался – и уехал… А когда ты едешь? Домой, в Нью-Йорк? – внезапно спросил Матьё. – Скоро? – Подумал и со значением повторил: – Домой. А у меня в этом чертовом городе никакого дома нет.

– Ты же прожил здесь всю жизнь.

– Сильно сказано – всю жизнь. Нет, не всю. Ма-а-аленький кусочек. – Матьё вздохнул. – Поезжай домой, Адам. Ты же не можешь здесь оставаться.

– Почему нет?

– Всю жизнь?

– А почему нет? – с нажимом повторил Адам.

– Ну как… Твоя семья. Другая, родная тебе культура.

– Культура – это у вас, Матьё. Это у вас традиции – национальные, семейные, тысячелетнее наследие. А у нас есть только то, что мы сделали сами. В Америке ты можешь стать кем угодно, зависит только от тебя самого. Selfmade men. Страна свободы, границы свободы определяются только твоей личной фантазией.

– А почему они тебе не по душе?

– Кто – они?

– Соединенные Штаты. Ты перечисляешь все эти свободы так, будто их ненавидишь.

Адаму вдруг стало не по себе, словно его поймали на чем-то постыдном. Вспомнил родителей с их грандиозными приемами, с их не менее грандиозными знакомыми… с их безграничным самомнением. В их мире любая ерунда во сто крат важнее, чем сама жизнь.

– А твой отец? Он что, плохо к тебе относился?

Вопрос застал Адама врасплох. Он опустил глаза.

– Не могу сказать… Боюсь, он не понимал…

– Мой бедный американец, – повторил Матьё. Глаза его лихорадочно блеснули. – Иди ко мне, я тебя убаюкаю. – И вытянул руку так, чтобы Адам мог на нее прилечь.

Температура, очевидно, поднялась. Рука сухая и горячая.

– Заразиться не боишься?

– Плевать…

– А тебе на работу не надо?

– Меня там никто не ждет. Наверняка решили, что я уже в Нью-Йорке.

Оба помолчали.

– А я бы поехал… – неожиданно мечтательно протянул Матьё.

– Куда?

– Куда, куда… в Нью-Йорк. Поедешь со мной?

– Никогда в жизни.

– Я тебя уговорю… – Матьё нежно провел рукой по животу и по бедру Адама. – А теперь?

– Поеду куда угодно, – весело и решительно сказал Адам и зажмурился.

* * *

Палата небольшая – кровать, раковина и туалет. Стул. Крошечный письменный стол. У Теда Йенсена появилось ощущение, что он угодил в какой-то полицейский сериал. Скоро явится адвокат. Я должен объяснить вам ваши права. А потом придет Селия, заплатит выкуп или что-то в этом роде – он понятия не имел, как все это устроено в нынешние времена. Но что-то пошло не так – он уже сто раз просил дать ему возможность позвонить.

– Есть здесь кто-то? – негромко крикнул он в полуоткрытую дверь.

Выйти не решился – сразу было приказано: оставаться на месте. Но дверь не заперта, это хороший знак. В конце коридора заметил чью-то спину. Коротко стриженный блондин, толстый, с широченными плечами. Судя по форме и увешанному какими-то причиндалами поясу, служба безопасности.

– Сэр? Я тут…