– Тогда едем во вторник. Отлично.

Гейл весело кивнула и взяла еще один круассан, хотя обычно она себе это не позволяла.

– Значит, я успею обрезать шиповник.

– Уже? Так рано по весне?

– Шиповник обрезают, когда появляются первые почки на березах.

– Вот оно что… Всегда удивлялся – у кого ты научилась всем этим сельскохозяйственным премудростям?

– Опыт! – Гейл значительно подняла палец и повторила: – Опыт и только опыт!

Последние слова она произнесла уже у мойки. Перед этим включила радио.

Третья фаза эксперимента с лекарством от болезни Альцгеймера.

Она замерла и прислушалась.

Оказывается, есть связь между массовыми убийствами в IKEA и событиями в Халле. Оба убийцы входили в группу добровольцев по испытанию нового препарата против болезни Альцгеймера. Докопался некий журналист из “Вашингтон пост”.

Мокрые руки сами собой сжались в кулаки. Она уставилась на красный огонек на кофеварке, которую не успела выключить. Взгляд опять упал на набор кухонных ножей в деревянном держателе.

Гейл медленно покачала головой. Это не может быть правдой.

Дослушала репортаж, выключила радио и позвонила врачу в Бостон. Долго считала гудки – никто так и не взял трубку.

* * *

Дэвид прислонил айфон к стене и повертел туда-сюда головой. Невозможно привыкнуть – звонишь кому-то, а на дисплее твоя собственная физиономия. Сам себя не узнаешь, такое ощущение, что на самом деле выглядишь совершенно по-другому.

Он сидел на непонятно зачем купленном ярко-красном барном табурете, по удобству мало чем отличающемся от велосипедного седла.

Наконец во весь экран появилась Селия, а его изображение съежилось и стало величиной с почтовую марку. В этом масштабе еще туда-сюда.

Он никогда не видел Селию с распущенными волосами.

– Доктор Йенсен.

– Доктор Мерино, – улыбнулась она.

Необъяснимо, но и он тоже, стоило лишь встретиться глазами с Селией, начинал неизвестно чему улыбаться.

– Как ты?

– Окей. А ты?

Он всегда радовался и удивлялся – взаимопонимание между ним и Селией было почти мистическим. Взгляд, жест – и больше ничего не надо. Наедине они встречались считаные разы, и всегда оставалось послевкусие – она вела себя уклончиво, а иногда даже враждебно. Но куда денешь взаимную симпатию? Эта загадочная химическая реакция почти никогда не бывает односторонней, и он, как ни пытался, не мог понять, с чем она связана – с выражением глаз? С жестикуляцией? С выдыхаемым воздухом? Но наряду с этим он всегда чувствовал: Селия осторожничает. Боится позволить себе лишнее. Вернее, не боится, а старается не позволить. Возможно, причиной тому расстояние. Бостон не так уж далеко от Нью-Йорка, но иногда возникает ощущение, что Селия находится на другом континенте. Из-за пандемии поездки почти прекратились, больше года никто никуда не ездил. Впрочем, и раньше личные встречи были скорее привычкой, чем необходимостью, поскольку подавляющее большинство вопросов легко решалось на видеоконференциях. Участники групп очень быстро научились готовить материалы так, чтобы их можно было использовать на дистанции. После окончания пандемии ограничение поездок стали мотивировать заботой о климате – и даже трудно представить, какие огромные суммы сэкономили предприятия. Дэвид не сказал бы, что лично ему не хватало этих поездок. Представительные конференции, куда съезжались ученые со всей страны, носили не столько деловой, сколько развлекательно-социальный характер. Что, впрочем, тоже необходимо. Личные контакты, симпатии, разговоры в кулуарах – на видеоконференцию все это не вынесешь, а именно в таких разговорах часто возникают новые идеи. Пусть этим занимаются психологи, пусть покажут, на сколько процентов снизилась или, наоборот, выросла эффективность дистанционных научных встреч.

Но вот – Селия. Удивительно, насколько можно ощущать близость другого человека, когда вас разделяют сотни километров. И он был почти уверен, что и она чувствует то же самое.

– Уже поздно, – сказала она.

– Хочешь спать?

– Необязательно.

Вот это ответ… потрясающая девушка. Только сейчас Дэвид вспомнил, почему позвонил в такой поздний час.

– “Вашингтон пост”.

– Эндрю считает, нам конец.

Все-таки выплыло, что и Фред Ньюмэн, и Эрик Зельцер входили в группу добровольцев по испытанию нового препарата. Каким образом до этого докопался журналист из “Вашингтон пост”, остается загадкой. Возможно, позвонил кто-то из родственников. Понятно, что теперь все участники группы замерли и ждали решения руководителей.

– Но ведь Re-cognize работает! Нельзя же закрыть на это глаза. Никто не решится выбросить в корзину все, чего мы достигли.

– FDA. Эти вполне могут решиться. Будет еще хуже, если родственники подадут в суд.

– Не думаю. Куда уж еще хуже. Рана уже нанесена.

Селия прикрыла глаза и несколько секунд не произносила ни слова.

– Не могу понять, что произошло, – тихо сказала она. – Мы же тысячу раз все перепроверяли.

– Да, но тут что-то другое. Препарат влияет на что-то… на что-то еще, кроме тау-агломератов.