Но Адам не стал повторять. Ему показалось, что шеф зацепил что-то важное. Имеет трагедия связь с экспериментом или нет, сказать пока невозможно, но изначально старик был относительно здоров и спокоен, ничто не внушало опасений. Но вот случайный, непредвиденный эмоциональный стресс – умерла жена. Нечто похожее произошло с мышью Селии. Два месяца позитивных сдвигов, да таких, что они уже руки потирали, и вдруг – бац! Сработал какой-то триггер. Знать бы какой.

А Люийе? Должен был бы хотеть жить, а выбрал смерть.

Но в одном Дэвид прав. У нескольких сотен пациентов состояние значительно улучшилось, и никаких признаков агрессии они не выказывали. А вот Ньюмэн…

– Пишут, он был совершенно спокоен, – сказал Адам. – Никаких признаков помрачения сознания, ярости, даже волнения.

– Да, я тоже обратила внимание на этот момент, – сказала Лаура. – Расстрелял детей и неторопливо пошел к лифту. Кнопку нажал. Вел себя как настоящий психопат, начисто лишенный эмпатии.

Действительно, так и писали в газетах: когда у старика кончились патроны, он покатил тележку к лифту.

Адам вспомнил злосчастную мышь. Та вела себя точно так же, сидела и спокойно грызла морковные пеллеты в залитой кровью клетке. Ни малейших признаков стресса.

Он побарабанил пальцами по столу и посмотрел в окно. После недель бесконечной серости небо начало понемногу проясняться.

– Нам нужен мозг Ньюмэна, – решительно сказал Дэвид, опровергая собственные доводы – дескать, нечего волноваться, случайное совпадение. Очевидно, его тоже грыз червячок сомнений.

– А мы сможем его получить?

Дэвид пожал плечами, приподнялся на стуле и приблизил лицо к дисплею. На экране остались только шевелящиеся губы.

– Он наш пациент. Девять трупов… Да, сможем. Возражений не будет.

* * *

– Два “Джамбо-джамбо”, два “Кеш геймс”, “Лаки скратч”[19]. И “Пауэрболл”[20].

Кирк Хоган вытащил бумажник. Отодвинул упаковку пива, узкие темные бутылочки жалобно звякнули.

– Хотите выбрать номера? – спросила продавщица.

– Запускай любые. Доверяю. – Он многозначительно покивал и усмехнулся. – Будем ждать тираж. Надеюсь, у тебя рука легкая.

Она сунула бутылку виски в большой бумажный пакет. Туда же отправились чипсы, куриный салат и кошачья еда.

– Выиграешь двадцать миллионов – один мне.

Кирк резко обернулся на голос.

– Калеб! Привет. И что ты будешь делать с моим миллионом?

– Как это что? Вино и женщины, ясное дело. – Калеб ухмыльнулся и поставил упаковку “Будвайзера” на ленту. – В равных пропорциях.

– Не дороговато ли в нашем возрасте?

– Дороговато? Тебе? Ты не забыл случайно? У тебя же осталось девятнадцать миллионов! Куда тебе столько?

– Хороший дом. Хорошая машина.

– Ну да… и это неплохо.

– И хорошая посудина, – расширил Кирк список, – яхта, как у всех русских миллиардеров. В это время года что может быть лучше? Погрузился – и в южные моря. Да и грузиться не надо, в баре всего полно, и все – только представь! – все твое.

Калеб достал бумажник:

– Дай-ка и мне “Пауэрболл”. Тоже в южные моря захотелось.

– Само собой. – Девушка за кассой дружелюбно улыбнулась.

Калеб и Кирк почти соседи. Оба живут в Бангоре. Домов тут, считай, нет – сплошь трейлеры, куда то и дело наведываются еноты. Дом Кирка – один из немногих. Калеб пару недель в месяц работает дальнобойщиком, иногда помогает на стройках – там они и познакомились. Давно ушел бы на пенсию, но приходится работать – нужны деньги на лечение больной жены. Странно, что при такой физической нагрузке весит он не меньше полутора центнеров, так что и его особо здоровым не назовешь.

А Кирк Хоган безработный. Не так-то просто найти работу с его прошлым. Если бы не Дикки, его бы вообще здесь не было. Сидел бы в каком-нибудь пригороде, даже в пригороде пригорода – в пригородах тоже бывают свои пригороды. Пил какое-нибудь дешевое пойло и горевал о неудавшейся жизни. Но Дикки, можно сказать, его спас. Они работали вместе до катастрофы, а когда все улеглось, уговорил его переехать в Мейн. И жизнь подешевле, и люди покруче. Никто и не смотрел в его бумаги, когда брали на работу.

А потом эта болезнь. Когда стало лучше, было уже поздно. Никто не хотел его брать – возраст. Скоро семьдесят.

Кирк помахал рукой Калебу и пошел к выходу.

– Хоган! – Калеб снял с полки маленькую упаковку пастрами и положил на прилавок. – Мы в субботу собрались на зимнюю рыбалку. Присоединишься?

Кирк задержался у дверей:

– Куда? На это озеро, как его… Пушоу? Там одни щуки, больше ничего.

– Не скажи. Барри в тот раз принес штук пять отличных окуней. Здоровенные, как поросята.

– Боюсь, сейчас там все промерзло до дна.

– Ну нет, – осклабился Калеб и пошутил: – На дне еще сравнительно сыро. У нас палатка, газовая горелка – не замерзнем. – Он прищурился и внимательно посмотрел на Кирка. – А сам-то как? Как встречаю тебя – удивляюсь. С каждым разом все здоровей.

Кирк поднял большой палец:

– Как король.