– Хорошо, что себе, а не кому-то еще.

– А какая разница? – неожиданно спросил Матьё и похлопал Адама по спине. – Человек пострадал. – Заметил, как изменилось лицо Адама, и поправился: – Ладно, не обижайся. Я пошутил. Но… вообще-то ничего хорошего.

На верстаке Матьё две неоконченные работы. В тот раз их не было. Какие-то загадочные конструкции из стали.

– И что это будет?

– Электрический стул.

– Ты что, серьезно?

– Аллегория американской культуры. Будет выставка в Монтрё.

– И они заказали тебе работу? Здорово.

– А ты собираешься на службу?

– Не знаю… Жарко.

В любой другой момент причина прогула показалась бы ему, мягко говоря, неубедительной, но сейчас выглядела вполне естественной: как же работать в такую жару? Невозможно.

– Я вообще хочу уволиться.

Матьё наградил его скептическим взглядом:

– Кончай нести чушь.

– Никакая не чушь… тошно. Столько лет работы – и на тебе. В принципе все, что мы сделали, можно отнести на свалку. Но главное, загадка так и осталась загадкой.

– Возьми отпуск, – посоветовал Матьё. – Через несколько дней я еду в Марсель к бабушке, ей исполняется девяносто пять. Если хочешь, поедем вместе.

– На семейную встречу? – удивился Адам.

– А почему нет? Впрочем, если нет желания, можешь на само торжество не ходить. Но я там пробуду несколько дней. К тому же ты ей наверняка понравишься.

Адам вырос в Нью-Йорке, в городе, вокруг которого, фигурально выражаясь, вращается Земля. А теперь ему казалось, что центр планеты не Нью-Йорк, а Париж.

– Пойду выпью кофе. – Он встал и натянул футболку. Искоса поглядел на загадочную конструкцию, которая должна изображать орудие казни. Может, его друг и вправду гений и видит в этом переплетении стальной арматуры что-то такое, что ему, простому смертному, видеть не дано.

– Придется купить кофеварку, – усмехнулся Матьё. – Вообще-то не мешало бы нам пройти тесты на ВИЧ. И сифилис… Сифилис, знаешь ли, такая штука – затаится и выжидает момент, чтобы сожрать твой мозг. Кстати, сегодня концерт. Выступает один мой знакомый. В Токийском дворце. Пойдешь?

– Охотно.

– Скину сообщение. И помни, Адам, главное – свобода. А вдвоем мы свободны как никто.

Адаму пришлось сделать над собой усилие, чтобы уйти. Что он имел в виду? Главное – свобода…

И это неожиданное предложение – поехать с ним в Марсель. Загадочное Средиземное море, холмы в Провансе.

Купить кофеварку… Значит ли это, что Матьё собирается остаться с ним? Марсельская бабушка – он никогда не думал об этой стороне жизни друга.

И что-то еще засело в голове… что-то, чего он никак не мог определить.

Электрический стул… их пациенты… сифилис. Иммунодефицит… электрический стул…

Даже после двух чашек кофе не стало яснее, почему не удается отвязаться от этих мыслей.

* * *

Тед включил радио и замолчал. Они остановились в Фрипорте, купили в торговом центре еду, одежду и кое-какие рыболовные принадлежности. Полтора десятка пакетов с трудом вместились в багажник, кое-что пришлось положить на заднее сиденье. Постельное белье в хижине вроде бы есть. Простыни, одеяла и две байдарки.

По обе стороны дороги – густо зазеленевший в последние недели лес. Ясное голубое небо, солнце припекает даже через лобовое стекло.

Я никогда не забуду этот день, подумала Селия. Даже если придется раскаиваться всю оставшуюся жизнь. Широкая, яркая дорога к свободе.

И сколько ему отпущено? Как быстро возвращается альцгеймер у тех, кто получил только одну дозу Re-cognize, пока никто не знает. Но, по-видимому, рецидив неизбежен.

Ее заветная доза исчезла. Дэвид убедил ее – решение верное. Очень скоро мы получим препарат без побочных эффектов. И твой отец будет первым.

Сказал, чтобы утешить. Сейчас все выглядит печально – лабораторию могут вообще закрыть. И даже если не закроют, препарат все равно запрещено использовать в течение года. Год и один день – так написано в предписании.

В Бостоне начался суд над Эриком Зельцером. Приговор будет вынесен не только ему – им всем.

И как раз сейчас по местному радио передают репортаж из зала суда. Селия прикрутила звук и покосилась на отца – ему ни к чему это слышать. Но Тед сидел с закрытыми глазами.

– Папа? Ты спишь? Как ты?

– Живу пока.

Она улыбнулась этой фирменной формуле.

– Поспи, если хочешь.

– Ты с ума сошла, Тыквочка! Проспать свободу? В истории таких примеров пруд пруди. Р-раз! – и проспал.

– Можем остановиться и выпить кофе.

– Следи за дорогой. – Тед притворно нахмурил брови. – Нечего обо мне беспокоиться.

– Ладно, – покорно согласилась Селия.