Читаем Фату-Хива полностью

Тахиа-Момо, которую старик называл просто Момо - Малышка, сразу подружилась с Лив. С появлением в долине второй женщины Тахиасловно обрела мать - мать или подругу, с которой можно было делиться тем, что нисколько не занимало старого отшельника. По местным- меркам Момо считалась чуть ли не взрослой женщиной, и старшая подруга была для нее ценной наставницей, но и сама она не оставалась в долгу. Мы с Теи часто заставали их сидящими вместе на траве у речушки. Выступая в роли учительницы, Момо показывала Лив то, что раньше на Mapкизах умела каждая вахина: как делать белую волокнистую материю тапа, вымачивая и отбивая полосы луба хлебного дерева; как плести красивые корзины из лиан и пальмовых листьев; как вить и сплетать бечевки, веревки и канаты из кокосового волокна; как плести циновки из тонких полосок листьев пандануса; как вычищать и сушить на огне бутылочные тыквы, превращая их в прочные сосуды; как из смолы делать клей и замазку, а из земли, золы и растительного сырья - красители; как добывать благовония из растений; как связывать гирлянды из цветов и ожерелья из орехов и раковин.

Лив никогда не носила побрякушек, но юная полинезийка непременно хотела ее принарядить. За материалом не надо было ходить далеко. На лесной опушке Момо собирала яркие семена, орехи и плоды, чтобы нанизать их на бечевку. Особенно нравились ей словно созданные для украшений блестящие, красные, твердые бобы. Две юные вахины вернулись из леса, щеголяя ярко-красными ожерельями и браслетами, и старик Теи Тетуа, широко улыбаясь, выразительно посмотрел на меня: дескать, женщины - во всем мире женщины.

На следующий день Момо увела Лив в другую сторону. Мода изменилась. Лавовый пляж под скалами в обоих концах залива был для Момо подлинным торговым центром с богатым выбором раковин всевозможных форм и цветов. Наполнив зеленые сумки морскими драгоценностями, две искусницы возвратились на мягкую траву, чтобы прокалывать костяными иглами дыры в раковинах и нанизывать их на бечевку.

В торговом центре Момо все витрины радовали глаз великолепием. И не надо платить. Не надо заготавливать пахучую копру для меновой торговли. Улыбчивая девочка и без того располагала целым состоянием. Момо всегда точно знала, чего хочет, она обладала безупречным вкусом и никогда не жалела о том, что ей было недоступно. Вкус и гармония были ей даны от природы; вряд ли эти качества привил ей старик. Юная островитянка не мучилась никакими проблемами. Смеясь, она поднималась по лестнице, чтобы приветствовать нас; смеясь, спускалась на землю. Все казалось ей привлекательным, даже серые мокрицы под камнями.

Тонны копры для шхуны на западном берегу Фату-Хивы не сделали бы женщин Омоа и Ханававе такими, счастливыми, какой была маленькая Момо, хотя бы они получили от купца весь запас стеклянных и металлических побрякушек в судовой лавке.

Не всегда эксперименты модницы Момо встречали одобрение более консервативной Лив. Так, однажды Тахиа явилась в нашу хижину, выкрашенная с ног до головы в желто-зеленый цвет, только зубы остались белыми. Держа в руке миску с кашицей из толченого в кокосовом масле ореха, она хотела и свою подругу вымазать настоящей маркизской косметикой. Вот так выдумщица! С цветами в волосах желто-зеленая девчурка напоминала выпорхнувшего из капустного кочана очаровательного эльфа. Совсем недурно, и в какой-нибудь архисовременной компании успех ей был бы обеспечен. Однако Лив предпочитала не столь экстравагантные косметические средства, например чистое кокосовое масло, к которому, по совету той же Момо, был добавлен душистый сок маленьких белых цветков.

Сам я почти все время проводил в обществе Теи Тетуа, в лесу или возле хижин. Отправься старина Теи со мной в Европу, я научил бы его многому, что облегчило бы ему существование в моем краю. Но здесь не мне было его учить. В его родной обстановке я учился у него. Я знал латинские наименования некоторых моллюсков на берегу, знал, как классифицируют растения по числу тычинок, но куда важнее было узнать, какие моллюски съедобны, на что годятся растения.

Возможно, в глубине души мы с Лив были несколько удивлены тем, что неграмотные Теи и Момо не больше нашего похожи на обезьяночеловека. У себя на родине мы привыкли к тому, что неграмотность простительна малому ребенку с его неразвитым мозгом. Если взрослый не умеет читать и писать, значит, у него чердак не в порядке. Вот уж чего нельзя было сказать о наших друзьях в долине Уиа! Скорее уж мы чувствовали себя неполноценными, когда они с одного взгляда находили остроумное решение практической задачи, которая ставила нас в тупик. Пребывание в обществе этих людей было для нас радостью.