Читаем Фатерланд полностью

1

Полуночный звон колоколов приветствовал новый день. Мимо, сверкая фарами и настойчиво сигналя, с шумом проносились машины. Над Берлином, как поезда на станции, перекликались заводские гудки.

– Дружище, что же они с тобой сделали?

Макс Йегер старался сосредоточиться на езде, но каждые несколько секунд невольно с ужасом оглядывался направо, в сторону сидящего рядом пассажира.

– Что они сделали? – без конца повторял он.

Марш впал в состояние оцепенения, не совсем сознавая, снится все это ему или происходит в действительности. Повернувшись боком, он не отрывал глаз от заднего стекла.

– Куда мы едем, Макс?

– Одному богу известно. Куда ты хочешь?

Позади них было пусто. Марш осторожно повернулся и взглянул на Йегера.

– Разве Небе тебе не сказал?

– Небе сказал, что ты мне скажешь.

Марш смотрел в сторону, на проплывающие мимо здания, но не видел их. Он думал о Шарли в номере гостиницы в Вальдсхуте. Не спит, в одиночестве ожидая его… Оставалось еще больше восьми часов. На автобанах в это время не было ни души. Они, может быть, и нагнали бы ее…

– Я был у нас на Вердершермаркт, – объяснял Йегер. – Было около девяти. И вдруг звонок. Дядюшка Артур. «Штурмбаннфюрер! Вы надежный друг Ксавьера Марша?» – «Готов ради него на все», – ответил я (к тому времени уже поговаривали, куда ты попал). Он сказал очень тихо: «Хорошо, штурмбаннфюрер, посмотрим, какой ты ему друг. Кройцберг. Угол Аксманнвег, к северу от заброшенной церкви. Жди от без четверти двенадцать до четверти первого. И никому ни слова, иначе к утру будешь в концлагере». И все. Повесил трубку. – На лбу Йегера заблестели капли пота. Он поочередно глядел то на дорогу, то на Марша. – Пропади все пропадом, Зави. Я не знаю, к чему все это. Я боюсь. Сейчас едем к югу? Так, что ли?

– У тебя все как надо.

– Ты что, не рад меня видеть? – удивился Йегер.

– Очень рад.

Маршу снова стало дурно. Повернувшись всем телом, он левой рукой опустил стекло. Шум ветра и шуршание шин перекрывал другой звук. Что это могло быть? Он высунул голову в окно. Источника звука не было видно, но он слышал его над головой. Грохот винтов вертолета. Он закрыл окно.

Вспомнилась запись подслушанного телефонного разговора: «Что мне нужно? Как вы думаете что? Убежище в вашей стране…»

В темноте мягко светились зеленые циферблаты и индикаторы. От сидений пахло новенькой кожей.

– Макс, где ты достал эту машину? – спросил он. Это был «мерседес» самой последней модели.

– Из гаража на Вердершермаркт. Правда, красавица? Полный бак бензина. Езжай куда душе угодно.

Тут Марша разобрал смех. Правда, смеялся он негромко и недолго: болели ребра.

– Эх, Макс, – сказал он, – Небе с Кребсом такие пройдохи, что мне их даже немножко жалко – пришлось взять в свою команду такого безголового подонка, как ты.

Йегер смотрел прямо перед собой:

– Зави, тебя накачали наркотиками. Ты не в себе. Поверь мне, ты что-то путаешь.

– Если бы они подсунули любого другого водителя, только не тебя, я бы, может быть, и попался. Но ты… Скажи мне, Макс, почему позади ни одной машины? Думаю, что для того, чтобы следить за новой, с иголочки, машиной, напичканной электроникой и подающей сигнал, нет нужды держаться ближе чем в километре. Особенно если есть возможность воспользоваться вертолетом.

– Я рискую жизнью, – скулил Йегер, – и вот награда за это.

Марш держал в руке «парабеллум» Кребса, в левой руке – очень неудобно. И все же ему удалось довольно убедительно ткнуть стволом в толстые складки на шее Йегера.

– Этот пистолет дал мне Кребс. Для большей правдоподобности. Уверен, он не заряжен. Хочешь рискнуть? Думаю, что нет. Оставь левую руку на баранке, Макс, смотри на дорогу, а правой рукой передай мне свой «парабеллум». Не торопись.

– Ты сошел с ума.

Марш прижал пистолет поплотнее. Ствол, скользнув по потной коже, оказался как раз за ухом Йегера.

– Хорошо, хорошо…

Йегер отдал пистолет.

– Отлично. А теперь я направлю его на твое жирное брюхо, и, если ты попробуешь что-нибудь сделать, Макс – что-нибудь, – я всажу в него пулю. Думаю, ты понимаешь, что мне терять нечего.

– Зави…

– Заткнись. Продолжай ехать по этой дороге, пока не попадем на внешний автобан.

Он надеялся, что Макс не заметит, как у него дрожит рука. Положил ее на ногу. Все хорошо, успокаивал он себя. Действительно хорошо. Значит, они ее не поймали. И не знают, где она. Если бы было иначе, то они ни за что не прибегли бы к этому трюку.