Читаем Фатальный абонент полностью

Самой привлекательной дичью были суслики. Стоило немного отойти в степь, со всех сторон раздавался их прерывистый свист. Они высовывались из нор, вставали на задние лапы, застывали столбиками. Приподнимали серые острые мордочки с любопытными немигающими глазками-бусинками. Покорно складывали лапки на груди. Поводили черными носиками. При малейшей опасности, резко свистели и скрывались под землей в норках.

Если прилечь на траву, то через пять минут, зверьки снова появлялись на поверхности, пытливо оглядывались вокруг. Расстояние было метров пятнадцать-двадцать. Я мог спокойно прицелиться и произвести выстрел. Пулька ударялась в бугорок, вскидывала фонтанчик земли. Зверек скрывался, но через минуту появлялся вновь, словно поднимающаяся мишень на стрельбище. Благо алюминиевой проволоки в поселке хватало, и у меня были полные карманы боезапаса.

Быть может, пару раз я и попал, поскольку суслик скрывался минут на десять. Но вскоре снова появлялся на поверхности, как ни в чем не бывало.

Долго лежать в засаде было нестерпимо: по телу начинали лазить муравьи, жуки и кузнечики. Заползали за шиворот. Я представлял страшного ядовитого паука — мизгиря из сказки. Вскакивал, дрыгался телом, взмахивал руками, вытряхивал всю живность из одежды. Затем продолжал свой путь познаний. Прицеливался в летящих стрекоз и притаившуюся в листьях саранчу.

Скрываясь от мнимых преследователей, оставлял за собой капканы из травы, связывая пучки в петли, маскируя под прижатую ветром ветошь. Шёл к ручью, стрелял по разноцветной гальке. Снова строил кораблики и пускал их по воде. Устраивался ниже по течению. Скрываясь в береговых зарослях, представлял оборону собственных владений, открывал пальбу. Топил захватчиков.

Возвращаясь вечером домой, чувствовал себя настоящим покорителем неведомых земель. На поясе у меня висел нож в самостоятельно сшитых ножнах. А за плечом на веревке ружье.

И все же, где-то в глубине души я чувствовал, что все это ненастоящее.

Отец видел мою грусть, но сделать ничего не мог.

Однажды, кивнув на мой самострел, предложил съездить с мужиками на реальную охоту. Это было удивительно, поскольку настоящее ружьё я видел только в кино. А любовь отца к животным вызывала сомнение в его способности нажать на курок. Тем не менее, я согласился.

Это был ещё один шаг к пониманию новой жизни.

Выехали на рассвете в открытом кузове «Урала». Мощного грузовика — вездехода. Откидные деревянные лавочки вдоль бортов покрыты толстым войлоком, чтобы не отбить задницы на многочисленных ухабах. Болтанка заставляла упираться ногами в пол, а хребтом в борт. Пальцы цеплялись за доски кузова. Охотники с раскинутыми в стороны руками и расставленными ногами походили на распятых для препарирования лягушат, или цыплят табака. На кочках машина подскакивала, все ойкали и кряхтели.

Лязг металлических запоров, скрип досок и рев двигателя не давали возможности говорить. В предвкушении предстоящего удовольствия взрослые перемигивались и кивали головами. Всего человек шесть. Я знал их только в лицо. Среди них — сосед, дядя Володя. Он был инициатором мероприятия.

Солнце стало проникать в ложбины, выгоняя на открытое место отдыхавших в прохладе ночных гадов. Несколько раз под колеса попадали змеи, здоровенные бугристые жабы. Распушив хвост, дорогу перебегали суслики.

Я приготовился к дальнему пути, долгому поиску, розыску следов или продолжительной засаде. Как в телевизионной программе «Вокруг света». Было без разницы, на кого велась охота.

Но технология оказалась проще простого!

Объехав несколько сопок, машина медленно пошла прямиком в степь. Мужчины в кузове стали расчехлять ружья, заряжать на ходу.

С треском и улюлюканьем из травы взлетали стаи куропаток. Тут же попадали в прицелы стволов. Все звуки тонули в грохоте стрельбы. Машина останавливалась. Охотники спускались на землю, искали подбитую дичь. Складывали в большие холщовые мешки, закидывали в кузов. Затем сами перелезали через борт. Снова вперед! Это повторялось из раза в раз. Затем отяжелевшие мешки стали оставлять в кузове — убитых птиц перекидывали через борт. Кто-то собирал, укладывал. Усталость с лихвой замещалась азартом.

Постепенно физиономии охотников стали пунцовыми. Стекающий пот в осевшей на лицо пыли оставлял разводья, которые казались потрескавшейся расползающейся кожей, обнажающей внутреннее кровавое месиво.

Я сидел, прижавшись к борту. С ужасом смотрел, как мешки с добычей темнеют снизу. Ткань намокает и начинает протекать, слышится писк подранков. Сквозь неплотные ячейки льна высовывались жёлтые клювики и чёрные коготки судорожно дрожащих птичьих лап.

Темная густая жижа начала растекаться по кузову. Это кровь! Кровь! Палящее солнце высушивало ее словно краску. Сверху натекала новая. Запекалась коричневой корочкой прямо под ногами. Липла к подошвам, тянулась, чмокала под энергично шлепающими кирзовыми мужскими сапогами.

Сосед дядя Володя поскользнулся. Ружье ударилось о борт, выстрел пришелся в правое боковое зеркало заднего вида. Водитель матерился. На него не обращали внимания — убивать было важнее!