Читаем Фата-моргана (СИ) полностью

- А почему бы мне ни пройтись пешком до Константиновки...? - подумал Максим. - Погода отличная и вся прогулка займёт минут пятьдесят, ну самое многое один час. Пройдусь, подышу свежим воздухом, да и разомнусь перед обильным угощением. Подготовлюсь так сказать...! А то, что-то я уж больно по долгу стал засиживаться в кабинете. Нужна небольшая, разминочная прогулка. Для общей пользы....

- "Движение, это жизнь..."! - сделал глубокомысленное заключение Максим, и без четверти четыре покинул свой кабинет. Он медленно и с определённым удовольствием для себя, шёл по дороге ведущей к Амуру.

- "Как прекрасна эта жизнь, посмотри...!" - бодро шагая по дороге, тихонько мурлыкал себе под нос Максим, когда-то очень любимую им песню.

Уже подходя к замёрзшей реке, он начал понимать, что погода, такая хорошая и безмятежная до сих пор, начинает быстро меняться. Небо становилось свинцовым и неприветливым. Вдруг, откуда не возьмись, поднялся ветер. Максим поднял воротник своей шубы.

- Ну не возвращаться же из-за такого пустяка? - подумал Максим - Даже если поднимется пурга, у меня вполне достаточно времени проскочить Амур ускоренным шагом....

Но, уже через минут пятнадцать, Максим начал понимать, что он серьёзно ошибся. Вокруг него творилось, что-то невообразимое. Ветер завывал, как голодный волк, готовый сожрать любого и каждого, кто попадётся у него на пути. Берегов уже не было видно. Небо также исчезло. Оно было полностью затянуто темно-серыми тучами. Максим стоял в сплошной белой пелене, вертящейся непонятно в каком направлении.

- Да ничего страшного пока нет дружище Макс...! - с долей определённого всё же беспокойства думал Максим - Я плотно стою на дороге и минут через двадцать, ну от силы тридцать, буду на том берегу. Оснований для беспокойства пока никаких нет и не предвидится....

И Максим пошел вперёд. На свою беду....

И вот спустя каких-то пять часов с небольшим, он совсем обессиленный, насквозь промёрзший и уже в кровь содранными коленями, сидел у той же самой вехи, и устало, очень спокойно и где-то даже безразлично думал о том положении, в которое он попал..., по своей неосмотрительности и своей же собственной глупости. Думая обо всём этом, Максиму в какой-то момент показалось, что он полностью смирился со своей незавидной участью и что он готов принять это, как что-то неизбежное и неотвратимое. И Нет никакого смысла плевать или "делать...", что-либо "другое..." против ветра..., а тем более против Такого ветра, который кружит и с неукротимой злобой, завывает сейчас, везде и повсюду....

- "Нет..., в этот раз мне не выбраться. Замерзну к чертям собачьим. Превращусь в обыкновенную ледышку в человеческом облике...".

Очередной, злой порыв ветра, как дубиной с колючками на ней, ударил Максима по лицу. И вдруг это, Максима почему-то очень и очень сильно разозлило. Максим рассвирепел....

- "Ну, козлиная твоя рожа, ну гнида вонючая, ну сучий потрах недорезанный. Ну-у-у, погоди...!" - обзывая эту ненавистную пургу самыми последними нецензурными словами, и с большим трудом пытаясь встать на карачки, сипел Максим.

Его тоже, как и этот ветер, охватила какая-то бешеная злоба, на всё то, что с ним сейчас происходило. На пургу, на Виктора Стефановича, на эти долбанные пельмени, на самого себя. Он стоял на четвереньках, и из его горла вырывалось звериное рычание, переходящее в вой. Он сейчас, на самом деле напоминал волка, который, будучи гонимый в тайге нестерпимым голодом, готов на всё, на любое действо, в том числе и на убийство, лишь бы только выжить.

Максим пополз вперед, не зная и не понимая при этом..., где и в какой стороне, этот загадочный и неуловимый "перёд..." находится. За ним тянулся кровавый след. Но он почти не чувствовал боли. Он продолжал тупо, монотонно и с каким-то бешеным остервенением, ползти по льду.

И тут вдруг Максиму показалось, что в глазах у него вспыхнул неяркий красный свет.

- "Неужто пришел привет...!? С ума съезжаю. Уже галлюцинации начались. Совсем твои дела плохи Макс...".

Максим потряс головой, но неяркая, красная точка не исчезла. И ко всему прочему, она двигалась. Описав дугу, эта точка, на какое-то время словно зависла в воздухе, а затем начала медленно падать и потом совсем исчезла.

- "Максим..., послушай...!" - обращаясь к самому себе, соображал большой любитель пельменей - "Это же ракета...! Меня ищут...! Они хватились! Дежурный видимо связался с Константиновкой, и они поняли, что я плутаю по Амуру".

У Максима, как бы открылось второе дыхание. Как у спортсмена-бегуна на длинные дистанции. Он теперь уже не обращал никакого внимания на свои колени, на боль, которая пронизывала его от ступней до макушки. Ни на завывание ветра, который словно боцман на древнеримских, морских галерах, хлестал его, как плёткой, по голому, незащищённому телу, ни на что. Он упорно продолжал ползти, теперь уже в направлении исчезнувшей красной точки.

И здесь совсем неожиданно для себя, Максим, чуть ли не лбом упёрся, как в стену, в какое-то небольшое, почти вертикальное возвышение, и остановился.