Тимор смотрел на приземистые стены с бойницами, освещенные лишь сумерками. Они показались ему ниже, чем были когда-то. Но ведь и он был ребенком.

— Его покинули, и он превратился в прах.

— А это что за пакость?

Серые отвратительные существа появились из-за стен и приближались к ним.

— Это… это, должно быть, слуги, — ответил Тимор. — Рабочие. Видимо, они не умерли.

— Они что, помогают этим Кроттам быть похожими на людей?

— Нет-нет.

— А это? Ведь это ничто иное, как грязные хибары.

— Нет, — упрямо повторил Тимор. Он двинулся вперед, таща своего друга за собой. — Смотри, они разрушились от времени.

— За семь-то лет?

В ушах Тимора зазвучала негромкая музыка. Трое существ приблизились к ним ближе остальных. Они были такого же сизо-серого цвета, как и одежда Тимора. Только на локтях и коленях кожа была не шелковистая, а огрубевшая. Они раздвинули ноги. Между ними, под отвисшими животами болтались гигантские гениталии, оставлявшие в мягкой почве тройные борозды. У третьего посреди туловища проходил ряд огромных сосков. Их черно-голубые овальные лица издавали мягкие протяжные звуки.

Он встретился взглядом с их покрытыми золотистой коростой, печальными, как у жаб, глазами. Все вокруг дрогнуло, стало прозрачным, Музыка…

Внезапно на него обрушились жуткие, негармоничные крики. Тимор завертелся. Иноземец радом с ним смеялся, обнажив зловещие хищные зубы.

— Что же, Кротти, мой приятель! Итак, это Рай! — вопил Сантьяго. — Это даже не Кротти. Это еще более низшие существа! Поговори со своими дружками, Кротт, — выдохнул он, — ответь им!

Но Тимор не понимал его. Что-то ускользало от него, что-то очень важное. Что-то уходило из его сознания, и это почти растворило, погубило его.

— Совершенно необходимо, чтобы этого ребенка привели в норму, — произнес он незнакомым голосом. — Это сын Скаута Тимора.

Но эти слова ничего не означали для него. Так как раньше он слышал свое имя лишь в музыке. Свое настоящее имя, имя его. детства, имя, принадлежащее тем мягким серым рукам и телам в том, первом его мире. Телам, которые научили его любить, все время в грязи, в нежной прохладной грязи.

Существо рядом с ним издало душераздирающие вопли.

— Ты хотел прекрасного! — и это были последние человеческие слова Тимора.

И вот они уже барахтались в приятной грязи, рядом с ним извивались и терзали его серые тела. Потом он понял, что это уже не возня, а любовь, и такой она была всегда.

А голоса вокруг него становились все громче, находящееся под ним существо было все в грязи. Оно то ли уже умерло, то ли ползло умирать в белесо-серое море. Звучала музыка.

_{Перевод с англ. Л. Терехиной, А. Молокина}

Артур Кларк

ВОССОЕДИНЕНИЕ

Не надо бояться, Люди Земли. Мы пришли к вам с миром — а почему бы и нет? Ведь мы — ваши двоюродные братья и уже бывали здесь!

Когда мы с вами через несколько часов познакомимся, вы нас сразу же узнаете. К Солнечной Системе мы приближаемся почти так же быстро, как радиограмма. Перед нами уже сияет ваше солнце, которое десять миллионов лет назад было солнцем для наших предков. Но вы, к сожалению, не помните своей истории, как мы помним свою.

На Земле еще царствовали гигантские рептилии, когда мы ее колонизировали. При нашем появлении они погибли, мы не могли их спасти. Ваш мир тогда был тропической планетой, мы знали, что ее можно превратить в прекрасный дом для нашего народа, но ошиблись. Мы, рожденные космосом, очень мало знали о климате, о генетике, об эволюции…

В те давние времена зим не было, и миллионы летних лет колония процветала. Мы почти изолировались, но контактов с родной цивилизацией не прерывали, хотя путь от звезды до звезды длился долгие годы. Новости из Галактики доставлялись звездолетами; они прилетали три—четыре раза в столетие.

Но вот два миллиона лет назад на Земле начали происходить изменения. Сначала это был тропический рай, потом стала падать температура, с полюсов начали наползать льды. Новый климат для колонистов стал сущим наказанием. Но, как мы поняли только сейчас, это было естественным завершением, чересчур затянувшегося лета. Те, кто на протяжении многих поколений считали Землю своим родным домом, решили, что на них обрушилась неизвестная болезнь, которая не убивает, не наносит физического ущерба, а только уродует.

Кое-кто обладал иммунитетом, поэтому изменения не коснулись их самих и их детей, и колония за какие-то несколько тысяч лет разделилась на две самостоятельные группы, относящиеся друг к другу подозрительно и настороженно.

В результате такого деления родились зависть, недовольство и, в конечном счете, конфликт. Колония распалась.

А между тем, климат все ухудшался. Кто смог, покинул Землю, а оставшиеся впали в варварство.