— Давай не будем говорить о прощении, — улыбнулся он. Нам слишком много предстоит сделать, чтобы стоило поминать старое. Но помни одно, Гервиш, помни и расскажи об этом другим людям: мы, жители Сити, будем одними из первых, кто воспользуется освобожденной мощью прошлого. Более того, снятие табу сделает нас таким же племенем, как любое другое. И мы станем обычными людьми, а не ненавистными отщепенцами.

Ленард печально произнес:

— Похоже, выиграют от этого все, кроме моих бедных ланнов. — На его лице мелькнуло угрожающее выражение. — Когда-нибудь они вернутся!

Ральф покачал головой.

— Я не знаю, что делать с твоим народом, — сказал он. Допустим, что великая нужда заставит вас напасть на нас. Но та же самая сила будет вести вас войной против Юга снова и снова. И эти бесконечные войны замучают нас. Что же нам делать?

— Ответ содержится в кладовой! — радостно воскликнул Карл. — Послушай, Ленард, в кладовой планы и модели, разработанные с тем, чтобы их могли применить люди, вроде нас с вами, то есть те, кто еще в течение многих лет не сможет овладеть величайшими силами древних. Там есть вещи, которые мы можем сделать и построить прямо сейчас.

— Например? — спросил Ленард. Неожиданно для него самого в его голосе прозвучал интерес.

— О, много всего. Например, нечто под названием «шхуна», на которой можно плыть против ветра. Да, я знаю, это звучит фантастично, но я хочу попробовать. По крайней мере, такие шхуны заткнут за пояс те люггеры, которые используются сейчас прибрежными племенами. Если их строить достаточно большими, то вы, ланны, сможете торговать, рыбачить, даже занимать новые земли! Появится возможность использовать силу ветра, если под рукой нет возможности использовать силу волны. А способы содержать животных и выращивать растения? А средства предотвращения болезней, которые мешают нам жить? О, да это длинный список, и держу пари, мы найдем там много всего полезного, если внимательно изучим кладовую.

— Дай нам шанс, Ленард. — Тон Карла подействовал на сидящего с опущенной головой Ленарда. — Сейчас, когда твой отец погиб, ты — вождь племени. Они послушают тебя. Заключи с нами перемирие. Заключи и вернись к своим людям. Заставь их соблюдать это перемирие!

— Мы сможем продержаться еще года три… — неуверенно произнес Ленард.

— Хорошо! — обрадовался Карл. — Этого будет достаточно! К тому времени у нас будет, что тебе показать, чем поделиться с тобой, дать что-то, что поможет тебе улучшить свою жизнь, ничего не отбирая у других.

— Я устрою так, что во время перемирия мы будем посылать вам пищу, — сказал Ральф. — Позже вы вернете нам этот долг, когда древние знания предоставят вам такую возможность. Мир оберегается доброй волей и силой миролюбивых людей.

— Так я и сделаю! — воскликнул Ленард. Он протянул руку. — Во имя Джензика, вы были храбрыми врагами, и, я думаю, будете хорошими друзьями.

Карл и Ральф пожали его руку, и сердце юноши наполнила радость.

Это будет нелегкая задача, восстановление мира. Пройдет не одна жизнь, прежде чем оно будет завершено. Но какое дело может быть более достойным?

Карл тихо подошел к двери, открыл ее и выглянул в летнюю ночь. Было темно, но рассвет теперь был недалек.

_{Перевод с англ. Л. Терехиной, А. Молокина}

Кордвайнер Смит

НЕТ, НЕТ, НЕ РОГОВ!

Сверкающий золотой силуэт словно бы трепетал на светящихся ступенях величественного парапета. Изящная фигура танцевала в море огней и океане музыки, похожая на сказочную разумную птицу, готовую запеть и взлететь к небесам. Танец точно вобрал в себя все мыслимые чувства и эмоции, весь ужас и восторг, все радости и горести, жизнь и смерть, свет и тьму. Он, казалось, выражал нечто прекрасное, непостижимо далекое, лежащее за пределами человеческого понимания. Тысяча миров пристально наблюдало за этой феерией.

Миллиарды глаз жителей Галактики были прикованы к прекраснейшему зрелищу — танцу Славы и Жизнеутверждения Человечества, который исполнялся на Интерпланетном фестивале искусств в 13582-м году. Танец символизировал вступление Земли в Галактический союз и победу людей над силами Зла. К этой победе земляне шли много тысячелетий, преодолевая множество трудностей, испытывая взлеты и падения.

Музыка в сочетании с танцем завораживали, притягивая человеческие и нечеловеческие взоры с неумолимой силой, потрясая умы. Это был триумф красоты и гармонии.

Танцовщица на сверкающем парапете словно не замечала окружающих и она была более чем просто женщиной — она была богиней, кружащейся в вихре музыки. Она была похожа на сказочную птицу.