Они направились домой к Ронви. Дом был закрыт, обстановка за время тюремного заключения хозяина успела покрыться пылью. Старик отыскал еду и вино, а Аул, считавшийся первоклассным поваром, приготовил обед. Все это поднимало настроение и придавало сил, когда они вышли на улицу, на сердце у них полегчало.

Их встретила странная процессия. По улице громыхали груженые фургоны, шли вооруженные мужчины, женщины и дети плакали от страха и горя.

— Что это? — воскликнул Ронви, — Что вы делаете?

Его соперник-вождь остановился и с ненавистью посмотрел на него.

— Твое безумие навлечет на Сити гнев богов, — ответил он. — Пока все спокойно, мы покидаем город.

— Покидаете? Но куда вы пойдете?

— Мы пойдем к ланнам, что стоят у Дэйлзтауна. Если боги не успеют с вами разделаться, это сделают ланны.

— Но вам не будет причинено никакого вреда, — запротестовал Ронви.

— Тебя предупреждали в последний раз. Об этом говорили гром и молния, дьяволы в кладовой, и все-таки твоя гордыня не была сломлена.

Другой старый колдун покачал головой.

— Может быть, боги и не накажут тебя сейчас. Может быть, они так заняты, что не замечают, какое зло ты причиняешь миру. Но ланны разберутся. Они помогут нам.

— Ха! — произнес Аул. — Да они боятся этого места больше, чем вы.

— Не уверен, — обеспокоенно заметил Том. — Ленард, по крайней мере, не боится ничего. И он сможет нарушить табу и придет сюда со своими людьми.

— Но мы не сможем остановить колдунов. Они отчаялись, и будут драться с нами, по крайней мере, попытаются прорваться, если мы попробуем их остановить. Нам остается только надеяться, что у них ничего не получится с ланнами.

Он со своими людьми стоял у двери жилища Ронви и смотрел, как уходят жители Сити. Многие, проходя мимо, посылали ему проклятия, и Ронви сжался от горя.

— Что я наделал? — шептал он. — Это же мой народ. Что я наделал!

— Ничего, сэр, — сказал Карл как можно более уверенно. Их гонят собственный страх и невежество. И никто не причинит им никакого вреда. Даже у ланнов нет причин обидеть их, особенно если они придут к ним как союзники.

— Но они проклинают меня! Они ненавидят меня!

— Я и сам выбрал участь изгоя, — с болью ответил Карл. Пусть первооткрыватель одинок. Но все они благословят, если нам повезет, если же нет, тогда, по-моему, ничто не будет иметь значения.

— Да-да. Ты прав. — Ронви смотрел вслед каравану, пока тот не скрылся из вида.

— Идем, — нетерпеливо произнес Эзеф. — Посмотрим эту кладовую.

И маленькая компания отправилась по пустым улицам, мимо пусто глазеющих стен и обветшалого великолепия Сити. Том покачал головой.

— Потребуются столетия, чтобы все это восстановить, сказал он.

— Да, — ответил Карл. — Но мы положим этому начало.

Они подошли к кладовой времени и долго стояли и смотрели на нее.

— И это дом магии, — выдохнул наконец Ники. — Все находится там, в этом небольшом здании?

— Оно станет огромным, если мы ему это позволим, — отозвался Карл. — И будет расти до тех пор, пока не охватит весь мир. Эзеф изучал окружающую местность глазами солдата.

— Мы должны устроиться где-нибудь поблизости, ребята, сказал он остальным. — Думаю, что можно расчистить одну из комнат на той стороне улицы и обосноваться там, принести туда еды и воды на случай, если нас будут атаковать.

— Ты думаешь, ланны придут? — спросил Аул.

— Не знаю, — практично ответил Эзеф, — но уповать на судьбу я не собираюсь. Пока вы, будущие волшебники, будете орудовать в кладовой, для остальных найдется работа здесь. Мы соорудим между стен баррикаду. — Он внимательно посмотрел на Ронви. — И все-таки что вы надеетесь там найти? Какое оружие?

— Не знаю, — ответил старик. — В самом деле не знаю.

Глава семнадцатая

Возвращение ланнов

Наступила ночь, и в лагере северян замерцали костры. Рэймон дал им неделю отдыха, они лежали у стен Дэйлзтауна, ничего не делая. От скуки они издевались над измученными караульными на башнях города, отсылались, играли в карты, разоряя окрестность. И эта неделя дала ланнам новые силы. Ежедневно они рыскали по долине, объезжали лошадей, стреляли по мишеням, забирались все дальше в глубь страны, врывались в незащищенные дома и возвращались оттуда с добычей. И с каждой ночью покой и тишина наступали в лагере все позднее. В тот вечер их фуражиры пригнали стадо особо жирного скота и три фургона с южным вином. В лагере царило веселье.

Ленард направлялся через бивак к палатке своего отца. Он был хмур и неохотно кивал тем, кто приветствовал его. Одетый в боевые доспехи, в остроконечном шлеме, стальных латах, снятых с дэйлов, с большим копьем в руке, он выглядел очень внушительно. А его наряд, добытый грабежом, был и вовсе великолепен: струящийся пурпурный плащ с золотой отделкой, красная, отороченная мехом туника, сапоги, украшенные серебром со звенящими шпорами, на мускулистой шее тускло блестело тяжелое золотое ожерелье.