Читаем Фата-Моргана №9 полностью

Внезапно песня зазвучала громко и ясно. Мы вышли на балкон над таким большим местом, что в нем можно было бы уместить большинство известных мне берлог и еще остался бы запас. Внизу был свет, который шел с полу, чего я никогда не видел.

— Вот он!

И снова я не нуждался в подсказке Шима. Я видел сияющую фигуру. Он сиял синим и золотым, как будто пламя изменило цвет, и, пританцовывая взад-вперед, пел:

При конце каждого куплета он отвешивал легкий быстрый поклон, а слушатели хлопали в ладоши и смеялись, потому что Марси и Кэт были там не единственными малышами. Было еще четверо, которых я никогда прежде не видел. И среди них — ни одного отродья Алов.

Считалка выплясывал вокруг них. Когда он остановился и они закричали, чтобы он продолжал, он замотал головой и замахал руками, будто не мог говорить, но делал знаки, которые они понимали. Все они собрались и выстроились в ряд, потом принялись прыгать и скакать, как он. Пол был весь расчерчен разноцветными квадратами, и как только на них наступали, под ними вспыхивали огни, словно бы малыши играли в какую-то игру. Но в какую — я не понимал.

Затем Считалка снова запел:

И, будто собираясь стрелять из пыхалки, он нацеливался пальцем в каждого из них. И как только он это делал (точно Ал в бреду), они тут же исчезали!

Марси! Я не мог спрыгнуть с балкона. Меня это ужасно мучило, потому что Марси не ждало ничего хорошего, если она была еще жива. Но я побежал вдоль балкона, надеясь найти какой-нибудь путь вниз. Никакого пути вниз не было. А это было единственное, что мне оставалось искать, потому что Считалка теперь тоже исчез.

Шим топал за мной. Мы обежали почти ползала — пути вниз все еще не было. Потом я завидел его впереди и, скорее, скатился, чем сбежал по этим потайным лестницам. И когда я вылетел на пустой пол — никого, совсем никого. Я даже нагнулся и ощупал квадраты, где они стояли, простучал их, думая, что под ними могут быть люки, куда они как-то провалились. Но плиты были сплошными. Тогда я было решил, что у меня крыша поехала, как у Ала — и без всяких таблеток. Я уселся, обхватил голову руками, пытаясь думать.

— Я их видел, они были здесь — а потом их не стало. — Шим топнул по одному из квадратов. — Куда они делись?

Если он тоже это видел, значит, я не свихнулся. Но тогда должен быть ответ, Я постарался вспомнить все, что видел эта дурацкая песня… потом они маршировали… потом другая дурацкая песня…

Я встал.

— Они куда-то ушли. А если есть дверь, ее можно открыть.

Я не должен поддаваться ярости, я должен что-то придумать, и прямо сейчас. Нет пользы в том, чтобы просто хотеть поймать Считалку и бить его головой об пол.

— Слушай сюда, Шим. Нам надо разобраться, что случилось. Я останусь здесь и осмотрюсь. Ты двигай назад, найди остальных парней и приведи их сюда. Когда этот Считалка покажется, я его возьму!

— Не слишком-то это умная мысль — оставаться здесь одному, Лью.

— Я могу спрятаться. Но не хочу потерять его, когда он вернется. Тогда я смогу следить за ним, пока вы не подвалите.

План, возможно, и правда не блестящий, но это было лучшее, что я мог придумать. И я надеялся как-нибудь справиться, пока все как-то не образуется, и мы сумеем найти дорогу к Марси и остальным малышам.

Шим ушел. Я знал, что он рад убраться отсюда, но он вернется. Шим еще ни разу не слинял ни от одного поручения. Тем не менее мне лучше быть настороже.

Я закрыл глаза. Иногда, если думаешь о довольно трудных вещах, то видишь их, как картинку в голове. Вот… шестеро малышей, а потом перед ними вихляющийся взад-вперед Считалка, его костюм сплошь блестит и сияет, и он поет — поет про Лондонский мост…

Открыв глаза, я изучил плиты. Малыши сидели или возились здесь, здесь и здесь. А он был вон там. Я протянул руку, словно показывал это кому-то еще.

Лондонский мост? Лондон был другой город… где-то далеко отсюда. Когда города совсем закрылись от плохого воздуха, так они иногда переговаривались по телесвязи. Теперь ей не пользовались — в каждом все было одинаково плохо.