Читаем Фата-Моргана №9 полностью

— Гм. Да-а. Я думаю, что и раньше это было неважно. Просто я сам себе мешал отделаться от этих воспоминаний… Вы помогли мне это понять. Теперь мне кажется, что я вас очень хорошо и давно-давно знаю. Войдите…

— Мы плодотворно поработаем… вместе, — сказал Букхалтер, и его лицо озарила улыбка. — Особенно с «Дариусом».

— Я постараюсь дать своим мыслям абсолютную свободу, ответил Кейли. — Честно говоря, я не возражаю против того, чтобы говорить вам ответы. Даже в тех случаях, когда они носят личный характер.

— Проверим… Хотите взяться за «Дариуса» прямо сейчас?

— Согласен, — ответил Кейли, и в его голосе не чувствовалось ни тревоги, ни подозрений. — Впервые о «Дариусе» мне рассказал отец.

6

Работа продвигалась легко и эффективно. За вечер они сделали больше, чем за две предыдущие недели. Испытывая глубокое удовлетворение от проделанной работы, Букхалтер заглянул к доктору Муну с радостной вестью, что работа сдвинулась с мертвой точки, после чего отправился домой, по пути перекинувшись мыслями с парой «лысых», работавших в том же издательстве.

Скалистые горы отсвечивали кровавым цветом, прохладный вечерний воздух приятно холодил щеки Букхалтера… Настроение и самочувствие были прекрасны. Он доказал, что дружба и взаимопонимание между обычными людьми и телепатами вполне возможна. Кейли был твердым орешком, но… Букхалтер улыбнулся…

Этель радовалась, в какой-то степени ей пришлось тяжелее, чем ему. С женщинами всегда так. Мужчины вечно озабочены, как бы сохранить свою независимость, а она с приходом женщины, как правило, исчезает. Что же касается женщин-нетелепатов, что же… То, что Этель была в конце концов принята в клубы и женские кружки Модока, говорит в пользу ее блестящих данных. Только Букхалтер знал, сколько огорчений доставляло ей постоянное ношение парика. Она скрывала отсутствие волос, и даже муж ни разу не видел ее без парика.

Затем мысли Букхалтера устремились вперед, в невысокий с двумя пристроями домик на холме, и встретились с мыслями жены… То было гораздо большее, чем поцелуй при встрече супругов-нетелепатов. И всегда в этой приветственной мысли присутствовало чувство ожидания, все усиливающееся и усиливающееся… до тех пор, пока не раздастся щелчок открывающейся двери и они не обнимутся. «Вот, — подумал он, — ради этих минут и стоит быть телепатом».

За обедом радость Букхалтера распространилась и на Эла, сделав его пищу более вкусной, а воде придав привкус старого вина. Слово «дом» для телепатов имело гораздо более глубокий и волнующий смысл, чем для всех остальных, ибо включало в себя понятия, неведомые нетелепатам.

«Зеленый Человек спускался с горы. Болотные тролли пытались загарпунить его…»

— Эл, — сказала Этель, — ты по-прежнему думаешь только о «Зеленом Человеке»?

Что-то ледяное, полное ненависти, вызывающее лишь омерзение и ужас, промелькнуло в воздухе — словно град ударил по нежной луговой траве. Букхалтер выронил салфетку и поднял глаза, ничего не понимающий и полностью сбитый с толку. Он ощутил, как мысль Этель сначала отпрянула, а затем коснулась его разума, и постарался хоть немного ободрить ее. Но по другую сторону стола сидел молчаливый, настороженный мальчуган. Он понял, что совершил грубую ошибку, и пытался укрыться в неподвижности. Его разум был еще слишком слаб, чтобы поставить сколько-нибудь надежный, барьер. Прекрасно понимая это, он сидел совершенно спокойно, ожидая, пока эхо мыслей разобьется о стену молчания.

Букхалтер, пока этого не произошло, прервал тишину:

— Продолжай, Эл, — затем поднялся.

Этель хотела что-то сказать, но он не разрешил.

— Подожди, дорогая. Поставь барьер. Пожалуйста, не слушай.

Он мысленно нежно погладил ее, затем взял Эла за руку и вывел его во двор. Эл наблюдал за отцом краешком испуганных глаз.

Во дворе Букхалтер сел на скамейку, усадив сына рядом. Сначала он не мог успокоиться и говорил сбивчиво, не совсем ясно. Но этому была и другая причина; он не хотел убирать слабый барьер, созданный мальчуганом. Но ничего не получалось и пришлось…

— Странно так думать о родной матери, — продолжил он. Странно так думать обо мне. Телепату упрямство и некомпетентность видны лучше, но тут речь не о том, в тебе только холод и злоба.

«И это плоть от плоти моей, — с грустью подумал Букхалтер, глядя на сына и вспоминая свою молодость. — Не мутация ли привела его на этот дьявольский путь?»

Эл сидел, насупившись.

Букхалтер вновь прикоснулся к разуму мальчика. Эл попытался вырваться и убежать. Но отец держал его крепко. То был инстинкт, а не разумная мысль — ведь телепаты чувствовали на очень больших расстояниях.

Букхалтеру не хотелось насильно вторгаться в разум сына насилие всегда остается насилием и оставляет неизгладимые шрамы. Но иного пути не было… Букхалтер долго искал… Иногда он бросал в мозг Эла слово-ключ, и в ответ получал волны воспоминаний.

7