Читаем Фата-Моргана №9 полностью

Когда семестр закончился, он продолжал приходить. Теперь он не мог встречаться со мной в университете, зато почти регулярно появлялся у меня дома со своими Виршами. Однажды я высказался в том смысле, что его стихи рассчитаны на малолетних соплюх с птичьими мозгами.

Он разъяснил, что группа «Birds»[37] сама пишет для себя, а он старается для групп «Знамение», «ОМЭН». И я понял, что это «Знамение» было во мне, теперь оно занимает главное место в моей жизни и избавиться от него невозможно. Знамение в лице Квентина, неумолимое, зловещее и с песней на устах.

Спустя несколько дней после разговора о костяшках и звуковых эффектах зазвонил телефон.

— Хэлло, это мистер Рэнгз? У вас случайно нет Ивара?

Голос показался знакомым, хотя было плохо слышно. У меня немедленно заныл язык.

— Ивар?

— Это мистер Гордон Рэнгз?

— Да, но никакого Ивара здесь нет. Я не знаю никого по имени Ивар. Если хотите, я даже горжусь этим.

Я потрогал пальцами кончик языка, словно хотел его вытащить. Это непроизвольное движение еще более расстроило меня. У меня не было никакого тика, вообще не было причин высовывать язык. Все этот чертов разговор. В голосе девушки слышались скверные нотки, и через пальцы это передалось моему языку.

— Мистер Рэнгз, здесь какая-то путаница. Ведь это вы преподаете в Сантане? Вы хороший знакомый того парня, которого я пытаюсь найти, его единомышленник, соавтор.

— Соавтор? По чему?

— Конечно же по поэзии вместе с ним. Вы пишете замечательные стихи. Вы знаете?

— Стихи? Какие еще стихи?

— Для тяжелого рока, фолк-рока, кантри, джаза, соула, лирику и все, что потребуется.

— Начинаю понимать. Вы ищите Квентина Сэкли?

Пауза.

— Как вы сказали? Квентина? А? Я не знаю никакого Квентина.

Тут я так разозлился, что прикусил язык. Теперь я вспомнил этот голос.

— Мисс, у меня нет никаких дел с Иваром, у меня нет ничего общего с Квентином Сэкли. Время от времени, когда он пристает ко мне, как псих с пистолетом, я тычу его носом в слабые места в его опусах.

Снова пауза.

— Мистер Рэнгз, вы не могли бы описать этого Квентина?

— Пожалуйста. Рыжеватые волосы, падающие на глаза. Немного смахивает на питекантропа в уменьшенном виде. Решительная походка. Слегка сутулый. На правой щеке родника. Пожалуй, трусоват. Сочиняет тексты для группы «ОМЭН». Кроме того…

— Это Ивар. Провалиться мне на этом месте, это он!

— С удовольствием присоединюсь к вам, если будет, куда провалиться. Зачем вам Квентин?

— Он должен был спать со мной. Мы договорились встретиться ровно в три, а он не появился. А меня все спрашивают.

— Все? И много их?

— Как обычно. По крайней мере их человек шесть. Они уже час ждут, когда мы начнем. Они не любят сидеть без дела.

— Кто? Я не понимаю, где вы разузнали мое имя?

— Ивар, или Квентин, много рассказывал о вас и о том, как вы помогаете сочинять стихи. Я знала, что вы преподаете в Сантане. Сейчас я в Калифорнийском университете и, естественно, позвонила в канцелярию, а у них есть справочник факультета в Сантане.

— Вы в Калифорнийском университете? И там собирались встретиться в Квентином?

Я вспомнил о синовиальной жидкости. Где-то в подсознании всплыла гитара фламенко. Нет, не гитара, ситар.

— Разумеется. Мы это всегда делали здесь. Больше нище не получится. Именно здесь есть вся необходимая аппаратура. Короче, вы не знаете, где он сейчас может находиться?

— Не знаю. Возможно, он нашел какое-нибудь другое место, где есть подходящая аппаратура.

— Вряд ли, мистер Рэнгз. Такой нище больше не найдешь. Как только он даст о себе знать, скажите ему, чтобы он немедленно позвонил в «Слип Прожект». Это очень важно. Он срывает весь график.

— «Слип Прожект». Конечно. Мне жаль ваш график.

— Мистер Рэнгз, я знаю, что это нахальство, но вы не могли бы кое-что для меня сделать?

— Конечно, мисс. Вы хотели бы войти в график, это естественно, но у меня завтра трудная лекция, и нужно к ней подготовиться. Она касается количества типов сломанных костей, упоминавшихся в собрании сочинений Хэмингуэя. Вы знаете, что только в его первых сорока девяти рассказах двадцать раз речь идет о физических увечьях. В пяти случаях о повреждениях ног, в пяти — руки, в четырех — паха и так далее.

— Нет, я хотела бы вас попросить просто произнести несколько слов. Я начинаю кое-что припоминать об имени «Квентин». Будьте любезны, спросите «Хэллоу, можно Квентина?»

— Сначала скажите мне вот что: «Сопляк-недоносок; грязный дегенерат; выдери свой язык; подушечка для булавок…»

Возникла самая длинная пауза, во время которой слышно было только учащенное дыхание.

— Меня трижды выдерут. Это вы звонили мне вчера ночью.

— Вам триста лет.