Читаем Фата-Моргана №9 полностью

Брэндон поднялся и приблизился к старшему брату. Тот стоял, тупо уставившись перед собой, все еще держа наготове сжатые в кулаки руки. Когда Брэндон и Майлз подошла к нему, Джек безо всякого сопротивления разогнул вальцы, и в каждой ладони они увидели по куску гравия с неровными, рваными краями. С камней капала кровь Тома. Заглянув в остекленевшие глаза Джека, Брэндон повял, что говорить что-либо бесполезно, он почувствовал это по тому, как изменился стоящий перед ним человек, насколько не похож он был на того Джека, которого все хорошо знали.

— Нам надо срочно забрать отсюда Тома, — обратился он к Майлзу, — вы с Джеком отнесите его в дом, а я пока все осмотрю.

С удивительной покорностью Джек склонился к голове брата, по которой минуту назад готов был бить чем попало, и они вместе с Майлзом-отцом вынесли потерявшего сознание Тома на освещенное послеполуденным солнцем пространство.

Брэндон перевернул стоявшее поблизости ведро и сел. Ему стало дурно при виде крови, он думал, его вот-вот стошнит. Глупая слабость, но он давно уже отчаялся победить ее и даже перестал этого стыдиться. В полумраке сарая сам воздух казался пропитанным насилием и низменными страстями, выпущенными на свободу неведомо какими силами. Странность, необъяснимость этой внезапной дикой ярости оскверняли, казалось, и делали тошнотворным даже падавший на истоптанную борющимися ногами землю солнечный свет.

Брэндон не был сверхчувствительным человеком, но на протяжении всей жизни он-то и дело впадал в какие-то непонятные сиюминутные состояния, которые охватывали его ни с того ни с сего и потрясали до глубины души. Ему становился вдруг доступен какой-то сверхъестественный дар, не его даже, а чьей-то потусторонней силы, и это напоминало ему насильственное принуждение к видению большего, чем это обычно доступно для нормального человека, к новому осознанию самого себя. Как правило, такие мгновенные состояния душевной ясности наступали вслед за необъяснимым набором внешних признаков знакомое дерево или книжная полка приобретали внезапно ряд новых качеств, сам для себя он называл это «сдвиги», как если бы весь видимый мир вдруг неожиданно немного сместился в пространстве и предстал под несколько иным углом. Это давало новое направление, указывало на неизвестные ранее размеры, словно знакомое ранее дерево или книжная полка теряли присущие им свойства, переставали быть уже просто растением или предметом обстановки, а превращались в клин, вогнанный в пространство. В момент таких умственных пертурбаций все сначала казалось ему как бы на месте, и только потом, оглядываясь назад и все еще пребывая в состоянии легкого головокружения, он понимал, что угол зрения изменился. А затем, рассекая вновь появившееся пространство, появлялся откуда-то клин света, и этот клин освещал все под тем же, открывшим его углом, и этот новый угол казался единственно верным и правильным. Нет, Брэндон не видел, скорее, осознавал добавившимся ему чувством новый и более полный, законченный образ чего-то, что до того момента знал не совсем хорошо. Мотивы поступков друга, которых раньше он объяснить не мог; разрешение какой-то загадки, над которой ломал голову, готовя очередную лекцию по истории; а иногда даже и новый свежий аспект проблемы, которая не имела к нему, как он ни силился представить, никакого земного отношения.

Вот и сейчас Брэндон сидел, как загипнотизированный, и почти верил, что наступило одно из таких состояний. Но он встряхнулся, переборол подступавший к горлу комок и встал. Ноги подкашивались — с детства знакомое ощущение, когда отсидишь что-нибудь, но он сказал себе, что виной всему расстроенные нервы и падающий через дверь под углом к полу сноп света. Отряхиваясь, он бросил взгляд на дальнюю стену сарая и заметил там валяющуюся на земле потрепанную войлочную шляпу. Брэндон подошел и поднял ее. Это была шляпа Тома — необычного светло-серого цвета, с пером голубой сойки за лентой, другой такой в деревне не было. К великому удивлению Брэндона шляпа оказалась странно тяжелой, он ее даже чуть не выронил. Пробежавшись пальцами по тулье, он нащупал что-то твердое и, запустив руку под подкладку, ощутил аккуратно завернутые в тонкую полоску материи монеты. Сквозь ткань он чувствовал их шершавую поверхность, так значит… Том все-таки солгал… он и в самом деле украл их и спрятал. Брэндон поежился, ему стало не по себе, так же, как и в тот момент, когда разжались кулаки Джека.

Тяжело ступая и держа шляпу в руках, Брэндон вышел из сарая, пересек сад и вошел в маленькую комнатушку в передней части дома, которую Майлз использовал в качестве конторы.