Читаем Фата-Моргана №9 полностью

Ланны не дураки, подумал он. Они знали, что добыча сделает попытку проскользнуть мимо них. Поэтому если они не оцепили город, что вряд ли возможно, то, скорее всего, следили за Сити, разбившись на небольшие отряды, которые не отходили далеко друг от друга. А могли и отходить. Это помешало бы чуткому уху охотника услышать слабый шорох крадущихся врагов. Оставалось надеяться на Бога.

Луг уперся в стену леса. Карл попытался заставить свою лошадь вступить в лес, но сразу же поднялся такой стук и хруст, что на лбу у него выступил холодный пот. Впереди была тьма, в которой высокие стволы деревьев казались колоннами, поддерживающими крышу ночи. Лошади спотыкались на неровной почве, и Карл изо всех сил надеялся, что они не потеряли направления. Было бы злой шуткой, если бы они, прокружив всю ночь, вернулись в Сити.

— Слушайте!

Свистящий шепот Тома заставил Карла привстать на стременах, натянуть поводья и впереться в темноту. Да-да… Звук копыт, лязг железа… Он едва сдерживал стон. Ланны!

— Замри ненадолго, — выдохнул Карл. — Может быть, они проедут мимо.

Шум становился все громче, он приближался, и Карл понял, что патруль, скорее всего, проедет так близко от них, что услышит, как топчутся на месте, тяжело дышат лошади. Теперь ничего не оставалось делать, как убегать.

Он наклонился в седле, рука нащупала грубую конскую гриву, и ослабил веревку, которой был завязана морда. При быстрой скачке животному потребуется много воздуха, грустно подумал он и почти улыбнулся, когда лошадь, почувствовав свободу, радостно зафыркала.

— Туда, — сказал он, — назад… в луга…

— Эй! Кто идет?

Меж деревьев раздался грубый гортанный крик. Карл пустил пони рысью. Ветки хлестали ему по лицу, он слышал за спиной возбужденные голоса ланнов. Охота началась.

Вырвавшись на открытую местность, он вонзил каблуки под ребра своему пони и почувствовал, как тот понесся галопом. Том и Аул на своих более крупных лошадях мчались рядом. Какое-то мгновение лишь грохот копыт дробил ночь.

Позади из леса вылетело темное пятно и расползлось на дюжину всадников. Их шлемы и копья блестели в свете звезд. Увидев впереди беглецов, кто-то из них громко затрубил в рог. Карл пригнулся в седле и полетел вниз по склону холма.

Вперед! Внизу стояла прохлада глухой ночи. Каменистый склон звенел под неистовыми копытами, невесть откуда взявшиеся здесь деревья хлестали по глазам. Ланны скакали по самой кромке, их силуэты выделялись на фон е неба, раздавались воинственные вопли.

Лошадь Аула споткнулась о корень и кубарем покатилась вместе с всадником. Ездок, как кошка, вынырнул из стремени, и это его спасло.

— Езжайте дальше! — закричал он, встав на колени. — Уходите… уходите!

— Нет! — Том натянул поводья, его лошадь затанцевала на месте, звездный свет тускло заиграл на мече. — Нет! Мы будем сражаться!

Карл тоже придержал своего коня и повернулся, было слишком поздно. Ланны, весело крича, скакали вниз по склону. Никаких шансов ускользнуть от них не было.

Разве что…

Карл нагнулся и сунул руку в седельную сумку. Он нашарил металлическую штуковину и вытащил ее из сумки.

Ланны придержали коней и теперь приближались медленно, шагом. Карл видел блеск их глаз, сверкание зубов на бородатых лицах, спаянные из железных пластинок шлемы, кованые начищенные нагрудники тускло отражали лунный свет. Вождь повысил голос:

— Вы сдаетесь?

— Нет! — закричал Карл. Эхо со звоном раскатилось среди каменных глыб: нет, нет, нет.

— Мы едем из Сити, — Карл закричал так громко и угрожающе, как только позволяли легкие. — Мы везем черную магию Страшного Суда. Это пылающая смерть, которая разрушит мир. Девять тысяч дьяволов закованы в цепи и рвутся на свободу. Отступайте, люди Ланна, мы колдуны.

Всадники медлили. В тишине ночи Карл слышал их вырывающееся сквозь зубы дыхание, видел чей-то отнятый щит, руку с зажатым в пальцах талисманом. Но они не убегали.

— Я держу горящую смерть! — закричал Карл. — Ваша плоть отделится от костей, ваши глаза вывалятся из глазниц, вы уже мертвецы! Смотрите, люди Ланна, смотрите!

Он направил на них фонарь и покрутил ручку. Белый луч прорезал темноту, вырвал из ночи жестокое лицо, обозначив на нем резкие тени, и начал перемещаться с одного лица на другое. Заржала лошадь. Завопил человек.

Карл опустил ручку. Когда свет потух, в тишине что-то жутко и тоскливо заскулило. Потом он снова покрутил ручку, направил луч света, словно остроконечное копье, и, понукая лошадь, двинулся вперед. Надвигаясь на ланнов, он откинул голову назад и завыл, как дикая собака.

Воины издали вопль ужаса, смешав ряды патруля, превратив их в безумное месиво из тел и копыт, они бросились врассыпную.

К рассвету путники проехали большую часть пути. Трюк Карла с фонариком едва ли сработал бы днем, поэтому, как только в небо пробрались первые проблески серого унылого утра, они спешились, почистили лошадей, завернулись в одеяла и улеглись спать. Но солнце еще не успело высоко подняться над горизонтом, а они снова двинулись в путь.

— Мы явимся как раз к началу работ по хозяйству, — пробубнил Аул, но глаза сияли на его круглом лице.