Читаем Фата-Моргана №9 полностью

Ноги принесли Фреда в бар «Уиндмилл», скорее, по привычке, чем из необходимости забыться и что-нибудь выпить. Ева упорно настаивала на том, чтобы он остался дома, полагая, что причиной всему переутомление на работе, Фред же, в сотый раз повторяя, что со здоровьем у него все в порядке, воспротивился и, бросив с порога: «Au revoir»,[19] поспешно свалил от семейного очага.

В привычной компании Гарри Балларда и Лу Пикока он проглотил первую пинту, не проронив ни слова, рассеянно внимая пространным рассуждениям Гарри о том, почему им не следует голосовать за кандидата в законодатели Милфорда Карпентера.

— Он, напрямую связан с Москвой, говорю я вам, — твердил Гарри, — еще парочка таких типов в высшем эшелоне власти, и нам крышка. Вспомянете мое слово. Что скажешь, старина? хлопнул он по плечу рассматривавшего пивные узоры Фреда.

На этот раз Фред рассказал все как есть. Признался, как если бы подцепил какую-нибудь заразу.

Лу Пикок недоверчиво вылупился.

— Так, значит, вон оно в чем дело. А уж я тогда грешным делом подумал…

Фред несколько раз утвердительно кивнул головой.

— И ты нас не разыгрываешь? — спросил Гарри. — Ты теперь все-все знаешь?

— Почти.

Глаза у Гарри хитро заблестели.

— А что, если я задам вопрос и ты не ответишь?

— Буду только рад, — голос у Фреда был усталый и невыразительный.

Гарри воссиял.

— О’кей, дружище! Я не буду из тебя вытягивать, что ты знаешь об атомах, и тем более о всяких сложных веществах, а просто попрошу рассказать о местности, где я родился. Ну-ка, давай, что там между городками О’Сабле и Тарвой? — Весьма довольный собой, он стукнул кулаком по стойке.

Засветившаяся было на лице Фреда Элдермана надежда сменилась унылым разочарованием. Он начал, как добросовестно вызубривший домашнее задание школьник:

— Если ехать от О’Сабле в направлении Тарвы, то путь ваш пройдет до типичным равнинным землям, пересеченным оврагами, которые некогда покрывали девственные сосновые леса. В те времена на дорогах часто можно было встретить знаки, предупреждающие о появлении дикого оленя, теперь же сохранился лишь негустой подлесок, состоящий из дубков, сосен и тополей. С тех пор как заготовки леса резко снизились, одним из основных занятий местного населения стал сбор черники.

У Гарри отвисла челюсть.

— А зная о том, что ягоды в изобилии появляются после лесных пожаров, — продолжал Фред, — местные жители устраивали пожары специально, и в результате местности был внесен немалый ущерб.

— Враки! — Гарри не выдержал и угрожающе приподнялся со стула. — Грязное, вонючее вранье!

Фред замолчал.

— И ты еще смеешь шляться по барам и всем такое рассказывать? И ты называешь это знанием местности, где я родился? Да это же гнусные выдумки.

— Уймись, Гарри. Не кипятись, — осадил приятеля Лу.

— Хорошо, я сяду. Но пусть он скажет, где он такого нахватался?

— Я никому ничего не говорил, — попробовал оправдываться Фред, — ничего нигде не рассказывал. Это как будто… как будто я это где-то прочитал и запомнил.

— А-а, то-то же… — Гарри нервно вертел в руке стакан.

— Неужели ты и вправду все-все знаешь? — отчасти от страха, а отчасти для того, чтобы разрядить обстановку, спросил Лу.

Фред посмотрел в пол.

— Боюсь, что так.

— И это никакая не… никакой не фокус?

— Хорош фокус, — печально усмехнулся Фред, — разве я способен на фокусы?

Коротышка Пикок что-то быстро соображал.

— А не ответишь ли ты мне, — вкрадчиво осведомился он, чем отличаются от остальных оранжевые розы?

И снова с выражением унылого разочарования Фред Элдерман забубнил:

— Оранжевый у роз не является коренным цветом, а представляет из себя смесь красного и розового различной яркости с желтым. До появления штамма «Пернация» оранжевых роз было очень и очень мало; все оранжевые, абрикосовые, коралловые розы, а также цвет «серна» переходят со временем в более или менее выраженный розовый, а некоторые приобретают совершенно чудный оттенок, известный под названием «бедро испуганной нимфы».

Лу Пикок сидел словно пораженный молнией.

— Нет, вы только послушайте!

— А что тебе известно про Карпентера? — задиристо надул щеки Гарри Баллард.

— Милфорд Карпентер, родился в Чикаго, в 1898 году, штат Илли…

— Ну хватит, хватит. Ты думаешь, я сильно им интересуюсь? Да он же красный, комми — и этим все сказано.

Но Фреда словно прорвало.

— В политической кампании успех зависит от целого ряда аспектов, как то: личность кандидата, выдвигаемая программа, отношение к нему прессы, экономические группировки, традиции конкретного региона, опросы общественного мнения…

— А я говорю он — красный! Карпентер — комми, — драчливо наступал Гарри.

Его опять остановил Лу.

— Но ты же сам за него голосовал на прошлых выборах, если мне память не…

— Я не голосовал! Ты понял?! — Гарри покраснел, лицо у него покрылось потом.

Фред Элдерман словно того и ждал.

— Запоминание определенных вещей в искаженном виде, извращение фактов есть свойство человеческой памяти, известное под определениями «патологическая склонность ко лжи» или «мифомания».

— Ты хочешь сказать, что я — лжец? Отвечай, Фред!