Читаем Фата-Моргана №8 полностью

Местечко, бывшее целью их путешествия, встретило дымом и вульгарными возгласами. Всеобщее шумное животное веселье подогревалось сумасшедшим диссонансом, исходящим из доброй дюжины медных инструментов — музыка стиля 1987 года. Пульсирующие, трущиеся друг о друга, танцующие тела заполняли все крохотные подковообразные пространства пола вокруг оркестра. В вырывающемся из дыма и духоты всеобщем подвываньи, сопровождающем ритмичные движения этой массы людей, можно было разобрать слова:

Что-то взрывоопасное, готовое вот-вот разлететься осколками, но пока еще единое целое, таилось в этой шевелящейся толпе. «Зверем, зверем, зверем, будь со мною ЗВЕРЕМ!»

— Ну и как тебе это, Олив Пегги Ойл. — Во взгляде Поппи появилась испытывающая искорка. Они с трудом протискивались вслед за официантом. — В Сикесвилле ничего подобного не увидишь, не правда ли?

Пегги улыбнулась, сжатая Бадом ладонь онемела, но она покорно следовала за своим кавалером. В тот момент, когда они обходили едва освещенный столик, она вдруг почувствовала чье-то прикосновение. Пегги попыталась отстраниться от невидимых пальцев, но сразу наткнулась на острое, твердое колено. Приходилось изгибаться, лавировать, уворачиваться. Десятки жадных глаз раздевали ее и приглашали предаться похоти. Бад помогал распихивать окружающих. Губы непроизвольно дрожали.

— А вот здесь тебе нравится? — удовлетворенно воскликнул Бад, когда они уселись наконец у самой сцены.

Из сизых сигаретных клубов вынырнул официант. Казалось, он парит над полом с карандашом в руке.

— Что желаете? — удалось расслышать, несмотря на какофонию.

— Виски с содовой, — Бад и Лен сказали это одновременно. Потом обратились к спутницам. — Что желаете? — повторили они вопрос официанта.

— Зеленое Болото, — выкрикнула Барбара.

— Ты понял, коктейль «Зеленое Болото»? — передал официанту Лен. Джин, ром, «Кровавое Вторжение» 1987 года, лимонный сок, сахар, мятная добавка и несколько кусочков льда — этот напиток пользовался особой популярностью среди студенток колледжей.

— А что скажет вторая девчонка? — спросил Бад свою спутницу.

Пегги улыбнулась.

— Я буду лимонад. — Ее негромкий, неуверенный ответ потонул во всеобщем грохоте и дыме.

— Что-что? — переспросил Бад.

— Повторите, я не расслышал, — не уходил официант.

— Лимонад.

— Что!

— Лимонад!

— ЛИМОНАД! — это уже вопил Лен, но барабанщик, несмотря на весь шум окружающей его банды, расслышал. Тогда Лен рукой скомандовал ему: — Раз — два — три!

— Давайте быстрее, — торопил официант, — а то я здорово занят.

— Два виски с содовой и два «Зеленых Болота»! — пропел Лен, и официант исчез в крутящемся тумане.

Юное сердце Пегги беспомощно трепетало. Никогда не пей, если идешь на свидание. Обещай нам, детка. Ты должна нам это пообещать. Она попыталась оттолкнуть всплывающие в памяти советы матери.

— Как тебе здесь нравится, дорогая? Не так уж и хмуро, ты не находишь? — вопрос исходил от Бада, раскрасневшегося, заметно повеселевшего Бада.

Пегги из вежливости нервно улыбнулась. Она осматривалась. Лицо наклонено вниз, глаза все время возвращались на сцену. Хмурые. Неприятно, как острие скальпеля. Хмурый, хмурик.

Сценой служило невысокое деревянное возвышение полукруглой формы радиусом около пяти ярдов. По периметру, на уровне пояса, шло легкое ограждение. На каждом его конце стояли бледно-красные прожектора. Они пока не горели. Красное на белом — промелькнула мысль. Послушай, дочка, а чем тебе не нравится бизнес-колледж в Сикесвилле? — Но я не хочу учиться бизнесу. Я хочу изучать искусство в Университете.

Принесли заказ. Официант казался бестелесным. Она видела только руку, опустившую перед ней высокий зеленоватый стакан.

Рука исчезла. Пегги взглянула на мутную, болотисто-зеленоватую жидкость, от льдинок бежали вверх пузырьки воздуха.

— Хочу тост! Возьми стакан, Пег, — это снова Бад.

Бокалы встретились над столом и зазвенели.

— За изначальное желание! — произнес Бад.

— За неоскверненное ложе! — добавил Лен.

— За бесчувственное тело! — вставила следующее звено Барбара.

Взгляды троих сфокусировались на лице Пегги. Они ждали, Пегги не понимала.