Она прыгнула к Арборе….. и промахнулась. Только каких-то двести тысяч миль, но из-за этого пришлось сделать добавочный прыжок. На этот раз она вышла в обычное пространство в пятистах милях от поверхности. Теперь она могла идти по инерции, позволяя арборианскому притяжению нести ее вниз. Она понимала, что может не уловить момента, когда нужно включить нейтрализатор, и что у нее может просто не хватить энергии для его работы.

Когда воздух нагрелся, автоматически включился ее защитный экран, прикрывая ее от трения и жары. Он растянулся, как парашют, замедляя ее падение и давая возможность планировать. Похоже, не важно было, где она приземлится — везде внизу были леса и луга и ни малейших признаков человеческого жилья.

Опустившись поближе к поверхности, она повернула к маленькой, заросшей травой долине. Нужно спуститься еще футов на сто, прежде чем попытаться включить нейтрализатор для мягкой посадки. Но когда наконец она его включила, он не сработал. С жутким грохотом она плюхнулась на землю. И если бы защитное поле не смягчило удар, на этом все ее приключения бы и закончились.

Она села в высокой траве. Защитный экран исчез, и теперь, впервые за долгое время, она дышала настоящим воздухом. Она еще раз ткнула в кнопку нейтрализатора и снова безрезультатно. Это могло означать только одно: энергетическая батарейка выжата досуха. Так оно и было. Она попыталась снова включить экран, но он не среагировал.

Теперь она будет прикована к Арборе, пока не найдет подзарядник, и искать его придется пешком и в одиночестве.

Но сейчас ей важнее было решить вопрос с пищей. Она теперь перешла на внешнее дыхание и с наслаждением вдыхала разнообразные ароматы леса и полей, но они же пробудили в ней зверский голод. Она давно сидела на пищевых таблетках, и теперь опустевший желудок настоятельно требовал хорошей еды.

Она поднялась и прямо по высокой траве направилась к маленькому ручью, протекавшему через долину, но глаза ее сами собой искали что-нибудь съедобное. Арбора, настолько она помнила, была заповедником с земной экологией — кажется, единственно удачный эксперимент хальстайниан. Она узнала несколько видов шиповника, на которых могли быть съедобные ягоды. Но прохладный воздух и желтизна далекого леса подсказывали ей, что сейчас не сезон. В этом районе Арборы была осень.

Она наклонилась к ручью, напилась и умыла лицо чистой проточной водой. Сначала она хотела пойти по руслу ручья вниз по течению, но густые заросли шиповника и травы совсем загородили дорогу. Тогда она поднялась повыше к деревьям.

Здесь ей повезло. Некоторые деревья оказались американским орехом, и вся земля под ними была усыпана мелкими орешками. Не меньше двух часов провела она, разбивая камнями жесткие скорлупки и выковыривая крохотные, но очень вкусные ядрышки.

Потом она направилась к скальному выступу на вершине холма. Была уже середина дня, она с надеждой оглядывала горизонт, отыскивая струйку дыма или другой знак присутствия людей.

— Эй! — крикнула она с вершины во весь голос. — Есть тут кто-нибудь?

Взлетевшие рядом с ней птицы вежливо замолчали, пока она прислушивалась в ожидании ответа. Ничего.

Она повернулась кругом и крикнула снова. Результат был тот же. Так… придется идти — или попытаться разжечь огонь и соорудить какое-нибудь укрытие на ночь. Опускающееся солнце определило ее выбор.

Попытаться разжечь огонь… Проще всего выбить искру в какой-нибудь горючий материал, ударив металлом по кремню. Но все металлическое она выбросила, когда потрошила сумку. Она попыталась стукать камнем о камень, но камни поблизости совсем не подходили для такой работы. Они крошились и никаких искр не давали.

Так… еще можно потереть две палки друг о друга. Несколько минут она энергично это проделывала, и, к ее удивлению неожиданно появился дымок. Она перенесла эту палку в кучу кедровой хвои и раздула настоящий огонь. Несколько минут спустя пламя уже гудело.

Пока она сидела у огня, отогревая руки и расслабившись, сгустились сумерки. Тогда она поднялась и пошла искать хвойный лапник, чтобы соорудить себе постель. Это лучше, чем кишащие насекомыми сухие листья.

5

— Эй! Это вы недавно кричали? — донесся из мрака мужской голос.

Гвенвин обернулась, пытаясь рассмотреть говорящего.

— Я… и мне никто не ответил.

— Я в это время скрадывал оленя. Нельзя было издать ни звука, — объяснил мужчина. Он вышел прямо к огню, и она увидела, что он несет на плечах что-то тяжелое. — Я закончил это занятие выстрелом из лука и уложил его. Потом я решил взглянуть на вас и вышел к вашему костру.

Он принялся разглядывать ее, и она тоже хорошо видела его смуглое лицо в свете костра. Он был гладко выбрит, чего она совсем не ожидала от человека, живущего в пустыне и одетого в оленью шкуру, и выглядел лет на тридцать.

— Похоже, что вы далеко забрели от дома, юная леди, — сказал он. — Вы с Бернсвы?

— И даже еще дальше. С Коммуналити, — ответила она. — Истощилась моя батарея. Я здесь приземлилась в надежде дозаправить ее.