Читаем Фата-Моргана №7 полностью

Все самолеты были одного типа — бипланы с открытой кабиной, двухлопастными деревянными пропеллерами и поршневыми двигателя ми радикального типа. Фармер подумал, что таким самолетам уже давно бы пора на покой. Но, судя по всему, они были еще в рабочем состоянии. На двигателях были масляные пятна, чувствовался запах бензина, на обшивке фюзеляжа и крыльях виднелись свежие заплатки. Сельскохозяйственная авиация? Есть ли у французов сельскохозяйственная авиация? Внезапно он понял, что приспособления, крепившиеся возле кабины, были пулеметами. Пулеметами с воздушным охлаждением. И это хвостовое оперение странной овальной формы…

Музеи, что ли?

— Странный у тебя аэроплан, — сказал усатый солдат. У него был ужасный акцент. — Никогда таких не видел.

Фармен и не подозревал, что кто-то их них говорит по-английски.

— Мне надо позвонить, — сказал он, думая про посла в Париже.

Они прошли мимо самолета, с которым возился техник. Стоя на деревянном ящике, он копался с двигателем.

Кино тут что ли снимают? Но почему не видно камер?

Подрулил еще один «ньюпор», такой же, как и остальные. Его двигатель трещал, как травокосилка. Он катился, подпрыгивая на кочках. Кочек тут хватало. Выехав на асфальт, самолет остановился. Когда пропеллер спазматически дернулся, Фармен заметил, что двигатель тоже вращался. Что за идиот придумал такой самолет?

Пилот «ньюпора» вылез из кабины и спрыгнул на землю.

— Опять пулемет заело! — неистово заорал он и швырнул себе под ноги небольшой молоток.

Из ангара вышли несколько человек, неся в руках деревянные ящики. Установив их возле самолета, они взобрались на них и принялись осматривать вооружение. Пилот снял шарф и бросил его в кабину. Повернувшись к механикам, он что-то сказал им по-французски. Затем развернулся и пошел прочь.

— Мсье Блэйк! — позвал его один из солдат. Но пилот не слышал его, и солдат подбежал к нему. Он положил ему руку на плечо. — Мсье Блэйк. Ваш земляк. — Солдат, стоящий рядом с Фарменом, указал на нашивку с американским флагом на комбинезоне Фармена.

Блэйк направился к нему, засовывая шлем от очков в карман шинели. Он протянул руку.

— Это тот, что учит меня английскому, — сказал высокий солдат, улыбаясь. — Хороший, да?

Но Фармен не слушал его. Все его внимание было приковано к американцу…

— Гарри Блэйк, — представился тот. — Боюсь, что некоторое время я буду вас плохо слышать. — Он указал взглядом на мотор самолета и поднес руки к ушам, показывая, что оглох. Он был молод — года двадцать два — но держался с уверенностью зрелого мужчины.

— Я летаю на этой штуковине. Прибыл из Спрингфилда, штат Иллинойс. А вы?

Фармен молча пожал протянутую руку. Теперь его последние сомнения улетучились. Но ведь это невозможно. Такое не может случиться!

— Все нормально, — ответил Фармен, но он сам был не уверен в этом.

— Пошли, — сказал Блэйк. Он повел Фармена в проход между двумя ангарами. — У нас тут есть то, что тебе сейчас надо. Солдаты пошли за ними.

— Мсье Блэйк. Этот человек только что прибыл. Он еще никому не доложил о своем прибытии.

Блэйк отмахнулся от них.

— Я тоже. Потом доложим. Не видите, что он надышался касторки?

Солдаты ушли. Блэйк повел Фармена вперед. Под ногами Блэйка хлюпала грязь.

За ангарами дорожки расходились. Одна вела к уборной, дверь которой раскачивалась на ветру. Вторая — к приземистому строению, приткнувшемуся к задней стенке ангара. Трудно было определить, какая дорожка использовалась чаще. Блэйк остановился на распутье.

— Выдержишь?

— Все в порядке, — неуверенно сказал Фармен. Сделать несколько глубоких вздохов и потереть глаза кулаками оказалось недостаточно, чтобы преодолеть расстояние в шестьдесят лет. В детстве он читал книги о воздушных битвах двух мировых войн, он прочитал и несколько романов Азимова и Хайнлайна. Если бы не это, он бы и не знал, что ему думать. Это было как удар в солнечное сплетение.

— Все будет хорошо, — пробормотал он.

— Уверен? Дышать касторкой по несколько часов в день пользы организму не приносит. Тут нечего стесняться.

Иногда Фармен слышал упоминание о касторовом масле, чаще всего в шутках, но понятия не имел, какое воздействие оно оказывает на человеческий организм. Теперь он вспомнил, что его раньше использовали в самолетных двигателях. Внезапно он все понял.

— Это единственное, от чего я не страдаю.

— Все мы от этого страдаем, — рассмеялся Блэйк. Он распахнул дверь. Фармен вошел внутрь. — Анри! — позвал Блэйк. — Два двойных бренди.

Кругленький лысоватый француз налил им два бокала какой-то темной жидкости. Бокалы были наполнены почти до краев. Блэйк взял по бокалу в каждую руку.

— Тебе сколько?

Жидкость выглядела малопривлекательно.

— Один, — сказал Фармен. — Для начала. — Или этот молодой человек выпендривался перед ним, или действительно был убийственно серьезным. — Естественно, двойной.

Блэйк подошел к угловому столику возле окна. Это был обычный деревянный стол весь в царапинах и винных пятнах. Фармен поставил свой бокал, уселся на стул и лишь потом отпил глоток. Ему обожгло горло. Он посмотрел на бокал, как будто там находился змеиный яд.

— Что это?