Читаем Фата-Моргана №5 полностью

— Мне бы хотелось, дядя Бен. Очень хотелось.

С ярмарки они вышли в парк. Джанет задумчиво теребила своего кролика.

— О чем ты думаешь? — спросил он.

— Я так счастлива. Нельзя ли остаться с тобой навсегда, дядя Бен? Можно? Можно? Я не хочу возвращаться в этот Дом. Никогда!

Казалось, Рассел колеблется.

— Я не уверен в этом, — сказал он. — Директор может не разрешить.

— Разрешит, если ты его попросишь. Я твердо знаю.

— А тебе этого очень хочется?

— О, да, да!

— Тебе придется пообещать, что ты будешь хорошей девочкой и будешь делать все, как я тебе велю.

— Конечно. Я обещаю.

Рассел успокоился. Здесь все прошло нормально. Даже слишком легко. С этим покончено.

— Ну, тогда я попрошу его.

— О, дядя Бен!

У ворот парка они сели в такси, и всю дорогу до дома Джанет льнула к своему благодетелю и говорила ему, какой хорошей и послушной девочкой она будет.

— А теперь посиди и посмотри телевизор, пока я займусь ужином, — сказал Рассел, когда они переступили порог квартиры.

— Я могу помочь тебе?

— Нет. Ты у меня в гостях. А гости должны отдыхать и развлекаться.

После ужина он сидел и долго смотрел на нее. Какая чистота! Сама непорочность. Волосы черные, как сердце дьявола, а кожа белая, лебединая. Он страстно желал прикоснуться к ней, и ему стоило больших усилий сдержать свой порыв. Еще не время, напомнил он себе.

Но как отличалась она от всех других. Не похожа на Лолу, которая так хотела расплатиться за все развлечения единственным способом, который она знала. Или Джоан, которая так перепугалась. Или Бетти, цветную девочку, чье уродство вызывало у него отвращение. Никого из них она не напоминала. Она была единственной в своем роде. Необыкновенной. Полной ангельской чистоты и нежности, которыми обладала Пегги, первая. Он пытался спасти Пегги от развратной жизни, а церковь назвала его действия богохульными, непристойными. Непристойные! Боже всемогущий! Разве они не понимали, во что она могла превратиться? Сейчас ей было бы восемнадцать, и, возможно, она переспала бы уже с половиной мужчин в этом христианском мире. Все, что он пытался сделать, это помочь ей; только показать, как мужчина может воспользоваться ею. Разве это могло быть непристойным! Она не кричала и не жаловалась. Она была возбуждена, ей было интересно. Тем не менее, его засадили в тюрьму. Его! Спасителя! Боже, какой пыткой была для него тюрьма! Белые форменные рубашки тюремных надзирателей. Яркое освещение. Бесконечные допросы. Но его освободили. Он оказался слишком умным для них. Но Пегги теперь нет. Совсем. Бедняжка Пегги. Но Джанет не умрет. Он спасет ее. Далеко не все заслуживают того, чтобы он обращал на них внимание. Другое дело — Джанет. У него ушло пять лет на то, чтобы найти ее. И потребуется еще не менее пяти, чтобы отыскать подобную, если это вообще удастся. Поэтому сегодня вечером все должно быть прекрасно. Важно было выбрать время, точное время. Так много минут улетает на то, на это. И часы уже бьют десять…

— Наверное, уже поздно, дядя Бен?

— Что?!

Он понял, что закричал и быстро извинился.

— Извини. Я задумался. Ты напугала меня. Так ты говоришь, уже поздно? Ну, это не совсем так. Еще только половина десятого, у нас еще масса времени. И кроме того, — он улыбнулся, — ты не можешь уйти, не увидев своего сюрприза.

— Сюрприза?

— Да.

— Подарок!

— Да. Пойдем. Я покажу тебе.

Рассел вышел из столовой первым и спустился вниз на один лестничный пролет. Он открыл дверь и посторонился, пропуская девочку.

— Ну, вот, — сказал он, кивнув головой в сторону комнаты.

Ниспадая красивыми складками, поперек маленькой кровати лежало длинное, во весь рост, белое платье. Девочка медленно пересекла комнату. Некоторое время она стояла и смотрела на подарок полными слез глазами, потом взяла, прижала к груди и начала плакать. Рассел погладил ее шею сзади, пониже затылка.

— Ну, не плачь, — тихо произнес он.

— Но у меня никогда не было ничего подобного. Никогда в жизни. О, ты так добр ко мне!

— Надень его, — мягко ответил он.

Слезы тут же прекратились, и она пристально посмотрела на него.

— Но, оно… Я хотела сказать, это же ночная сорочка, разве нет?

Она держала ее перед собой на вытянутых руках.

— И она так просвечивает.

— Ну, конечно. Только это не ночная сорочка. Это что-то наподобие свадебного наряда. Пожалуйста, надень его. Ты сказала, что будешь хорошей девочкой и будешь во всем меня слушаться.

— Да, но…

— А, понятно. Тебе не нравится подарок.

— Это совсем не так, дядя Бен.

Рассел отвернулся, сделав вид, что рассержен. В зеркале он увидел, что Джанет отчаянно решает, что делать: с одной стороны, ей вовсе не хотелось обижать его; с другой, — не хотелось делать того, что, она инстинктивно чувствовала, будет неверным. Он наблюдал за ее отражением до тех пор, пока не понял, что ее сопротивление ослабло, а потом заговорил.

— А я уж действительно подумал, что ты хотела остаться со мной навсегда.

Некоторое время она молчала. Потом он услышал:

— Мне надеть его здесь?

— Только если ты хочешь.