Читаем Фата-Моргана №5 полностью

Я получила работу. Сэр Генри — то, что надо.

Я живу в роскоши. Получаю двадцать фунтов в неделю.

С любовью,

— Двадцать фунтов в неделю, — не могла поверить своим глазам Хелен. — Двадцать фунтов в неделю, за какую же работу?

Она подумала о своих семи фунтах в неделю за изматывающую работу: она возила перед собой туда и обратно тележку сначала с полными, потом с пустыми тарелками, с полными чайными чашками, с пустыми чайными чашками, с полными стаканами, с пустыми стаканами — и так много часов подряд, пока руки, ноги и спина не начинали ныть, требуя отдыха. Каждый вечер, возвращаясь в пансион, усталая, она ложилась на комковатую постель, читая в газетах колонки с объявлениями о вакантных местах; должен же быть более легкий путь зарабатывать деньги, надо только суметь его найти.

После пятого изнурительного дня ее усталые глаза едва только пробежали половину объявлений, как она почувствовала, как кровь прилила к ее вискам, сердце застучало, глаза расширились от удивления. Что она видит? Или она устала до такой степени, что уже плохо соображает? Она еще раз медленно прочитала объявление, четко произнося каждое слово, как начинающий ребенок: «Требуется — молодая интеллигентная леди в качестве компаньонки ушедшего на пенсию хирурга. Подходящей претендентке будет предоставлена квартира по месту работы. Оплата по договоренности. Обращаться к сэру Генри Уарду, Борвуд Манор».

Это же место Моники, за двадцать фунтов в неделю. Маловероятно, чтобы Моника бросила его просто так. И тем не менее, вот оно — объявление. Напечатано черным по белому. Очевидно, старая газета, вот и все; должно быть, за прошлую неделю. Ее глаза скользнули по газете и остановились на дате. Нет, это был сегодняшний номер. Но должно же быть какое-то разумное объяснение всему этому. Наверное, Моника заболела, заболела настолько, что не в состоянии выполнять работу, вот в чем дело. Но эта мысль не успокоила ее. Она знала, что если бы Моника заболела, она бы вернулась сюда, или связалась бы с ней, или попросила бы выслать оставшиеся вещи.

Той ночью Хелен не смыкала глаз. Она все думала и размышляла, анализировала ситуацию, рассматривая ее со всех сторон и пытаясь найти в ней слабые места. Она так и не добилась успеха, когда в конце концов уснула, только решила, что отправится в Борвуд Манор, чтобы разыскать Монику.

— Садитесь, пожалуйста, мисс э-э-э…

— Лойд, Хелен Лойд, — предложила она свою помощь и опустилась в глубокое кресло, обитое зеленой кожей, положив ногу на ногу, чтобы продемонстрировать свои красивые стройные ноги.

— Ах, да! Лойд, конечно. Э-э-э, вы разрешите называть вас просто Хелен?

— Да, пожалуйста, — старалась она расположить его к себе, с улыбкой на лице, которая говорила: «Именно я вам и нужна».

— Ну хорошо. В таком случае, просто Хелен.

За письменным столом из красного дерева, обтянутым сверху зеленой кожей, сидел сэр Генри Уард. Его белоснежные волосы были безукоризненно зачесаны назад, открывая загорелое, все еще очень красивое лицо. Ему было пятьдесят шесть, но выглядел он на добрых пять лет моложе. Он рано оставил хирургическую практику, чтобы Остаток жизни провести в роскоши, на деньги, которые он получил в наследство. Его живые голубые глаза изучали письмо Хелен с просьбой принять ее на работу.

— Ну что ж, Хелен, — сказал он. — Сначала позвольте мне рассказать вам о работе. — Он уставился на старинную медную лампу, стоявшую на столе, и говорил так, будто предлагал работу лампе. — Предполагается, что жить вы должны здесь, в Маноре, и ублажать меня. Предполагается также, что вы должны умно, с пониманием дела, беседовать на различные темы, терпеливо выслушивать мое мнение, воспоминания о проделанных операциях. — Он сделал паузу, улыбнулся лампе, затем повернулся на вращающемся стуле, чтобы выглянуть в окно за спиной, и продолжал: — Играть со мной в теннис или крокет, потом он обратился к бюсту Гайдна на книжном шкафу, — шахматы или карты, если на улице неважная погода.

Теперь голубые глаза остановились на Хелен.

— Что вы хотите сказать, моя дорогая?

Хелен почтительно улыбнулась.

— Я была капитаном теннисной команды колледжа, а между матчами охотно играла в крокет и шахматы. Что касается карт, — она сделала короткую паузу, затем, застенчиво глядя на блестящий черный носик туфельки, продолжала: — Боюсь, моя комната всегда была убежищем для картежников, когда все ложились спать.

Сделав свое признание, она улыбнулась и закончила словами:

— Я полагаю, что получу удовольствие от наших дискуссий, и мне было бы интересно послушать волнующие подробности о ваших операциях.

Наступила пауза, пока сэр Генри приходил в себя после ее быстрого и точного ответа на все его вопросы.

— Превосходно! Превосходно! А теперь относительно зарплаты, Хелен. Если вы будете продолжать так же, как начали сегодня, я думаю, что смогу предложить вам двадцать пять фунтов в неделю. Ну, что вы на это скажете?