Читаем Фата-Моргана №5 полностью

Дивай-ин почувствовал вялость и дурноту от картины, вызванной его воображением. Он слабо произнес:

— Нет, нет, мы помогаем, разумным видам.

— Вы ждете, когда случится война, как грифы. Если вы хотите помочь, предотвратите войну. Не спасайте остатки. Спасите всех.

Хвост Дивай-ина дернулся от внезапного возбуждения.

— Как мы предотвратим войну? Не скажете ли вы мне?

(Что сможет предотвратить войну, кроме поворота вспять подготовки к войне? Изучите один процесс, и второе станет очевидным.)

Но дикарь запнулся. Наконец он сказал:

— Спуститесь. Объясните ситуацию.

Дивай-ин почувствовал пронзительное разочарование. Это не сможет стать разгадкой. Кроме того… Он сказал:

— Приземлиться среди вас? Совершенно невозможно. — Его кожа задрожала в полдюжине мест при мысли о том, чтобы смешаться с толпой дикарей, их миллионами во всей своей неукротимости.

Возможно, болезненный вид Дивай-ина был столь ясным и безошибочным, что дикарь мог распознать, что это значило, даже через барьер видовых различий. Он попытался кинуться к харрианину и был схвачен буквально в воздухе одним из моувов, который сжал его легким сокращением бицепсов.

Дикарь закричал:

— Нет. Лучше сидеть здесь и ждать. Гриф! Гриф! Гриф!

Прошли дни, прежде чем Дивай-ин смог заставить себя вновь увидеть дикаря. Он едва не заслужил неудовольствие Главного администратора, когда последний настаивал, что не имеет достаточно данных для полного анализа умственного склада этих дикарей.

Дивай-ин тогда смело сказал:

— Несомненно, достаточно, чтобы дать некоторое объяснение нашей проблеме.

Нос Главного администратора задрожал, и его розовый язык задумчиво прошелся по носу.

— Возможно, это, своего рода, объяснение. Но я не могу доверять этому объяснению. Мы столкнулись с очень необычным видом. Мы это уже знаем. И не можем позволить себе ошибку. По крайней мере, ясно одно: мы наткнулись на весьма высокоразвитого индивидуума. Если только… если только он не норма для его расы. — Видно было, что Главного администратора расстроила последняя мысль.

Дивай-ин сказал:

— Существо нарисовало ужасную картину этой… этой птицы… этого…

— Грифа, — подсказал Главный администратор.

— Он представил всю нашу миссию в таком искаженном виде. С тех пор я не могу ни есть, ни спать. Фактически, я боюсь, что буду вынужден просить освободить…

— Не ранее, чем мы завершим то, для чего посланы, — твердо сказал Главный администратор. — Не думаете ли вы, что я наслаждаюсь картиной… поедания падали… Вы должны собрать дополнительные сведения.

Дивай-ин в конце концов кивнул. Он понимал, конечно. Главный администратор не более сильно, чем любой харрианин, желал вызвать атомную войну. Он оттягивал момент решения так долго, так только мог.

Дивай-ин засадил себя за еще один разговор с дикарем. Он оказался совершенно невыносимым и последним.

У дикаря на щеке имелся кровоподтек, словно он снова сопротивлялся моувам. Так оно и было в действительности. Он делал так много раз и ранее, и моувам, несмотря на их самое искреннее желание не причинять вреда, иногда случалось ушибить его. Можно было ожидать, что дикарь поймет, как упорно они стараются не ранить его, и в результате утихомирится. Вместо этого сознание своей безопасности как будто подстрекало его к еще большему сопротивлению.

(«Эти виды больших приматов порочны, порочны», — с печалью думал Дивай-ин.)

Больше часа беседа вертелась вокруг малозначащих тем, а потом дикарь сказал с внезапной враждебностью:

— Как долго, вы говорите, ваши объекты находятся здесь?

— Пятнадцать ваших лет, — ответил Дивай-ин.

— Совпадает. Первые летающие тарелки были замечены сразу после второй мировой войны. За какое время до ядерной войны, по-вашему, вы появились?

Машинально Дивай-ин проговорился:

— Мы и сами хотели бы знать, — и внезапно остановился.

Дикарь сказал:

— Я думал, что атомная война неминуема. Прошлый раз вы сказали, что прождали лишних десять лет. Вы ожидали войну десять лет назад, не так ли?

Дивай-ин проговорил:

— Я не могу обсуждать этот предмет.

— Нет? — дикарь кричал. — Что вы собираетесь делать? Как долго вы будете ждать? Почему слегка не подтолкнуть войну? Не ждите, гриф. Начните ее.

Дивай-ин вскочил на ноги.

— Что вы говорите?

— Почему вы еще ждете, вы, грязные… — Он задохнулся на неизвестном бранном слове, затем продолжал равнодушно: — Не так ли поступают грифы, когда некое бедное несчастное животное или, может быть, человек, слишком долго умирает? Они не могут ждать. Они спускаются, кружась, и выклевывают его глаза. Они дожидаются его беспомощности и только подталкивают его к последнему шагу.

Дивай-ин быстро удалил его и вернулся в свою спальню, где много часов болел. Он не спал ни тогда, ни следующей ночью. Слово «гриф» звучало криком в его ушах, та последняя картина плясала перед глазами.

Дивай-ин сказал твердо:

— Ваше превосходство, я не могу больше говорить с дикарем. Если вам нужны еще какие-либо данные, я не могу помочь вам.

Главный администратор выглядел измученным.