Читаем Фата-Моргана №4 полностью

Через несколько часов, казалось, безбрежная пустыня стала меняться. Невысокие голые холмы стали появляться из песка и вскоре, становясь все выше, постепенно перешли в горную цепь.

Отроги гор спускались к дну исчезнувшего моря. В свете луны было видно, что оно постепенно понижается, превращаясь в бездонную пропасть. Тут и там блестели прожилки мела и кораллов. Они выпирали из мха, как кости из высохшей кожи давно умершего человека.

Винтерс увидел город, расположенный у подножия гор на берегу бывшего моря.

Было заметно, что город спускался вниз вслед за отступающим морем. С высоты полета Винтерс мог различить остатки пяти портов, покинутых один за другим по мере того, как море отступало. Еще сохранились просторные набережные. Дома сначала строились, а потом их тоже покидали, чтобы спуститься на следующий уровень. Теперь дома выстроились вдоль почти пересохшего канала, и именно здесь еще теплилась жизнь. Было нечто бесконечно грустное в этой еще живой темной ниточке все, что оставалось от когда-то голубого бурного океана.

Глайдер описал круг и сел. Кеши очень быстро сказал что-то на своем диалекте. Винтерс понял только одно слово: Валкие. Кор Хал ответил ему на том же языке. Потом он повернулся к Винтерсу и сказал:

— Нам уже недалеко. Держитесь рядом со мной.

Все четверо вышли из аппарата. Винтерс чувствовал, что его охраняют, и не только для того, чтобы защитить от неведомой опасности…

Дул сухой ветер, перехватывавший дыхание. Их ноги поднимали тучи пыли. Валкие лежал перед ними. Сплошная масса мрачных развалин поднималась к скалам, холодная и равнодушная в безжизненном свете двух лун. На самой вершине холма Винтерс различил полуразрушенные башни древнего дворца.

Они шли по выщербленным сандалиями бессчетных поколений мостовым, и у их ног еле слышно плескалась черная вода. Даже в этот поздний час Валкие не спал. Желтый свет факелов небезуспешно боролся с мраком ночи. Кое-где слышалась тихая музыка излюбленной на Марсе двойной арфы. Улицы, переулки, дворики, плоские крыши домов были полны жизни.

Не говоря ни слова, худощавые мужчины и женщины с вкрадчивыми манерами, глаза которых излучали странный блеск, наблюдали за чужаками. И в то же время Винтерс различал звуки, характерные для жизни городов Нижних Каналов: возбуждающий шепот и игривый звон колокольчиков, вплетенных в косы из темных волос, свободно падающих на шеи.

Да, пагубный городишко, и очень пагубный, но жизнь продолжала бурлить в нем. Винтерс прямо-таки чувствовал пульсацию этой порочной и горячей жизни, и ему стало страшно. Его одежда иностранца и белые туники его спутников слишком заметно контрастировали в этом месте с обнаженными по пояс фигурами местных жителей обоих полов, с набедренными повязками мужчин и коротенькими юбками женщин, украшенных широкими поясами с драгоценными камнями…

Никто не заговорил с ними. Следуя за Кор Халом, они вошли в большой дом. Кор Хал запер изнутри огромную дверь из старинной кованой бронзы. Винтерс вздохнул с облегчением. Он повернулся к Кор Халу и спросил, стараясь не выдавать охватившую его дрожь:

— Когда же?

— Все готово. Винтерс. Халк, покажи ему дорогу.

Кеши поклонился, и Винтерс последовал за ним.

Помещение совершенно не было похоже на зал Шанги в Кагоре. Среди этих каменных стен текла жизнь, мужчины и женщины проживали ее, любили друг друга и умирали сами или в борьбе. В трещинах каменного пола давно высохли попадавшие туда веками капли крови и слез. Древние ковры, занавеси и мебель наверняка стоили целые состояния. Их красота, отмеченная столетиями, пережила их.

В самом конце коридора находилась массивная бронзовая дверь с решеткой посередине.

Халк остановился.

— Раздевайтесь, — сказал он.

Винтерс колебался. У него был с собой карманный дезинтегратор, и ему не хотелось расставаться с ним.

— Почему это? Я хотел бы остаться в одежде…

— Раздевайтесь, — повторил Халк. — Таков обычай.

Винтерс послушался.

Раздевшись, он вошел в крохотную каморку. Здесь не было, как в Кагоре, комфортабельного стола, а всего лишь несколько шкур на голом полу. На противоположной стене был виден проход, закрытый решеткой.

Бронзовая дверь захлопнулась у него за спиной. Было совершенно темно. Теперь ему по-настоящему стало страшно. Ужасно страшно. Но было слишком поздно. Вот уж, в самом деле, слишком поздно…

Как раз с тех пор, как Джил Леланд исчезла…

Он растянулся на шкурах. Прямо над ним, в самой верхней точке купола, он различил легкое свечение. Постепенно оно стало более интенсивным. Вскоре он разглядел призму, встроенную в камень купола. Довольно большую призму из кристаллической массы цвета огня.

Через решетку двери к нему обратился Кор Хал: «Землянин!»

— Да?

— Эта призма — одно из чудес Шанги. Они устанавливались мудрецами Каер Дху пятьсот тысяч лет назад. Только они знали секрет этого вещества и как располагать линзы. Их осталось только три…

По стенам каморки пробегали искры, которые, скорей всего, имели большее отношение к энергии, чем к свету. Золотые, оранжевые, зеленовато-голубые. Короткие язычки пламени, огонь Шанги, сжигающий души…

Винтерс испугался.