Читаем Фата-Моргана №4 полностью

Возвращаясь через небольшую рощицу, сквозь царство тени, в котором шуршали сухие листья, девушка почувствовала себя настолько усталой, что забыла про всякую осторожность. Образцов собралось предостаточно, и не было смысла продолжать поиски. И тут она вновь задумалась о своем будущем.

С каждым днем положение начинало ей казаться все более безвыходным. Планета может быть идеальная — но клетка, даже золотая, все равно остается клеткой. Она не очень любила компании. Нет, она ни в коей мере не была синим чулком, но все же предпочитала проводить вечера в кресле с книжкой в руках. Она считала, что больше всего интересуется анализом теории равенств. Лишь оказавшись на этой планете, она поняла, как любит людей, как много для нее значит каждый житель Земли — от незнакомца, случайно встреченного во время прогулки, до близкого друга. Она думала о себе как о математике, но вдали от библиотек и специальных ежемесячных журналов она не была… Она вздрогнула, осознав это.

Туризм и все такое прочее — прекрасное хобби, но не более.

Позади послышалось тяжелое дыхание, девушка резко обернулась, вскидывая винтовку.

— Сдаюсь, сдаюсь! — усмехнулся Ньюхауз, выходя из-за кустов.

Терезина повесила винтовку на плечо.

— Как вы сюда попали? — выдохнула она. Ее сердце было готово выпрыгнуть из груди.

— Простите, но я не вижу причин для беспокойства, — он пошел рядом. — День или, в общем, не знаю, как назвать эту часть суток, прошел в тяжелом труде. Вот я и решил прогуляться и… случайно увидел вас…

Терезина покраснела.

— Вокруг целый мир. Шансы кого-нибудь СЛУЧАЙНО встретить крайне малы.

— А я… верю в счастливые случайности, — парировал Ньюхауз, похлопав рукой по небольшому прибору на поясе. — У вас есть энергокомпас, реагирующий на излучение реактора шлюпки. Я настроил свой компас на ваш. Да… Кстати, о настройке…

— Но… Зачем?

— Вы сами… — Ньюхауз попытался галантно обнять ее за талию.

Терезина увернулась.

— Отвяжитесь!

Третий помощник демонстративно рассмеялся, ничуть не стыдясь.

— Ладно, ладно, не будем играть в «Красную шапочку». Пока не будем… Хотя, если бы я хотел быть серым волком… Вы не смогли бы мне помешать… Не так ли?

— Что вы имеете в виду?

— Как я уже говорил, волею обстоятельств я оказался единственным мужчиной на планете. А вы скромная, законопослушная девушка и не захотите иметь неприятности в случае, если нас найдут…

— О… — взгляд Терезины померк. — Закон…

Ньюхауз подошел ближе.

— Не огорчайтесь. Или я так страшен?

Терезина заставила себя промолчать. Наконец, все-таки не выдержав, она заговорила, не поднимая глаз:

— Нет.

— Ага, — обрадовался Ньюхауз и обнял ее за талию.

Терезина продолжала старательно выговаривать слова:

— Дело не в вас. Не в вас лично. Дело в идее…

— Но постойте, — взмолился Ньюхауз, поглаживая ее по волосам. — Не пытайтесь себя обмануть. Я знал, и, признаю, довольно близко, многих женщин вашего типа… Только не надо смущаться — могу с полной уверенностью сказать, что вы весьма чувственны. Сдержанны, почти синий чулок — это верно, но под этой маской скрывается страстная ЖЕНЩИНА.

Терезина смотрела на сухие листья под ногами, не смея поднять глаз.

— Я всегда мечтала выйти замуж, — призналась она. — Но не представляла, как это трудно — рассказывать о себе почти незнакомому человеку. Разумеется, я имела в виду законный брак…

— И это вас беспокоит? Но, кажется, я достаточно хорошо разъяснил основные положения закона…

— Да… Среди жестоких и глупых законов, когда-либо существовавших… Меня не интересует, о чем говорят эти идиотские параграфы. Я говорю о ЗАКОННОМ БРАКЕ. Между мной и одним мужчиной… Одним на всю жизнь; о том, что было бы нашим, и только нашим, и не принадлежало бы никому другому… Не считаю, что я такая уж собственница. Во всяком случае, надеюсь, что нет. Но… я голосую за моногамию…

— Тем не менее ситуация изменилась… — Ньюхауз опустил руку ниже. — Бернард Шоу писал столетия назад… Догадайтесь, что? — продолжил он тоном университетского профессора. — «Женщина предпочитает довольствоваться частью блистательного мужчины, нежели иметь в полном своем распоряжении всего, но заурядного».

— Поясните.

— Объясняю. Так как я — единственный мужчина на планете, у меня есть полные основания считать себя незаурядным. Поверь, моя лапочка, я с удовольствием затерялся бы в этих дебрях с тобою вдвоем. Но ничто нам не мешает сделать это прямо сейчас…

Терезина наконец заметила, к чему подбирается рука третьего помощника, и попыталась освободиться, но Ньюхауз лишь рассмеялся и еще крепче прижал ее к себе. Попытка освободиться не увенчалась успехом. Космонавт развернул ее лицом к себе и собрался поцеловать.

Девушка что есть силы стукнула его лбом по носу…

Его объятия разжались, и, хрипя от боли, он отпрянул назад. Терезина вынула винтовку.

— Мне совсем не хочется стрелять по вам, — выдохнула она. — Пожалуйста, больше не пытайтесь приставать ко мне. — И девушка торопливо добавила: — Прошу вас, не заставляйте меня стрелять.

Ньюхауз, морщась, потирал разбитый нос.

— Уберите эту штуковину, — прошептал он, морщась от боли. — Вы что, захотели превратиться в убийцу?