Читаем Фата-Моргана №3 полностью

— Да, всего трижды и каждый раз недолго. Они хорошо живут. Соляриане помогли им встать на ноги.

— Хорошо… — На губах Скоррогана появилась улыбка, больше похожая на гримасу плача. — Они купаются в роскоши, и она буквально разъедает всю их систему вместе с тремя звездными колониями.

Он гневно рванул на себя руль, корабль вздрогнул. Сели они на краю большого космопорта в Кундалоа-сити.

— И что теперь? — шепотом спросил Тордин. Ему вдруг стало страшно, он смутно ощущал, что будет не рад тому, что увидит.

— Проедем по столице, — сказал Скорроган, — и, может, если будет интересно, прогуляемся по планете. Я хотел, чтобы мы явились сюда неофициально, инкогнито: так мы сможем увидеть их повседневную жизнь, а это гораздо важнее, чем любые статистические данные. Я хочу показать тебе, Тордин, от чего уберег Сконтар! — воскликнул он с болезненной улыбкой. — Я отдал всю жизнь за свою планету. Во всяком случае пятьдесят лет жизни… пятьдесят лет позора и одиночества.

Они миновали ворота и вышли на равнину, покрытую сталью и железобетоном. Здесь царило непрерывное движение, чувствовалось постоянное излучение горячечной энергии солярианской цивилизации. Значительную часть толпы составляли соляриане, прибывшие на Аваики по делам или для развлечений. Были здесь и представители нескольких других рас, но большинство составляли, конечно, местные жители. Впрочем, их не всегда можно было отличить от людей. Обе расы и без того были похожи друг на друга, а поскольку кундалоанцы одевались по-соляриански…

Тордин удивленно покачал головой, вслушиваясь в разговоры.

— Ничего не понимаю! — сказал он Скоррогану, пытаясь перекричать шум. — Я знаю кундалоанский язык, но здесь…

— Ничего удивительного, — ответил Скорроган. — Почти все говорят по-соляриански, а местные языки быстро умирают.

Толстый солярианин в крикливом спортивном костюме кричал на невозмутимого местного лавочника, стоявшего перед магазинчиком:

— Эй, парень, дать местный сувенир, хоп-хоп…

— «Сто слов по-соляриански», — скривился Скорроган. Правда, это уже проходит, поскольку молодые кундалоанцы с детства учатся говорить правильно. Но туристы везде одинаковы. — Его рука непроизвольно потянулась за пистолетом.

Однако времена изменились, и сегодня уже не убивали только потому, что кто-то был тебе неприятен. Даже на Сконтаре это вышло из моды.

Турист повернулся и налетел на них.

— Простите! — вежливо воскликнул он. — Я должен быть внимательнее.

— Ничего, — пожал плечами Скорроган.

Солярианин тем временем перешел на правильный наархеймский:

— Мне действительно очень жаль. Вы позволите поставить вам по стаканчику?

— Пожалуй, не стоит, — ответил Скорроган, слегка нахмурившись.

— Что за планета! Отсталая, как… как Плутон. Отсюда я еду на Сконтар, хочу заключить пару контрактов. Вы, сконтариане, умеете делать дела.

Скорроган яростно фыркнул и отшатнулся, в сторону, волоча за собой Тордина. Когда они отъехали в модитаторе на несколько сотен метров, Тордин спросил:

— Куда делись твои хорошие манеры? Ведь он был с нами вполне вежлив. Может, у тебя врожденная ненависть к людям?

— Я люблю людей, — сказал Скорроган, — но ненавижу туристов-соляриан. Слава богу, этот подвид редко показывается на Сконтаре. Их бизнесмены, инженеры и ученые — очень милые люди, и я рад, что они будут все чаще приезжать к нам, но туристов я терпеть не могу.

— Почему?

Скорроган резким движением указал на горящую неоновую вывеску.

— Вот почему! — сказал он и перевел солярианские надписи:

ПОСЕТИТЕ ДРЕВНИЕ ХРАМЫ КУНДАЛОА!

ОРИГИНАЛЬНЫЕ ОБРЯДЫ ПЕРВОБЫТНЫХ КУЛЬТУР МАУИРОА!

СКАЗОЧНОЕ ОЧАРОВАНИЕ ДРЕВНИХ ОБЫЧАЕВ!

ПОСЕТИТЕ СВЯТЫНЮ ВЫСШЕГО БОЖЕСТВА!

ПЛАТА ЗА ВХОД СНИЖЕНА! ДЛЯ ЭКСКУРСИЙ СКИДКА!

— Когда-то религия Мауироа что-то значила, — тихо сказал Скорроган. — Это была прекрасная и благородная вера, хотя и содержала ненаучные элементы. Впрочем, их можно было изменить. Но теперь слишком поздно: большинство кундалоанцев — неопантеисты или атеисты, а древние обряды совершают лишь для заработка. Они превратили их в балаган. Кундалоа сохранила древние памятники, фольклор, народные мелодии — остатки прежней культуры- и эксплуатирует их на потребу праздным зевакам, а это хуже, чем если бы их просто уничтожили.

— Я не понимаю, на что ты так злишься, — сказал Тордин. — Времена переменились. На Сконтаре тоже все по-новому.