Читаем Фашистская Европа полностью

Утверждалась партийная эмблема – ее в свое время заимствовали из герба католических королей Испании – хомут со связанными свирелями. Но теперь эта эмблема признавалась новым государственным гербом. Руководство партией принял на себя сам Франко. В ее ряды вступали все, кто надеялся сделать карьеру при франкистской власти, – офицеры, чиновники. Старые фалангисты (они называли себя «старые рубашки») были крайне недовольны этим перерождением партии. Вспоминали идеалы, которые вынашивали с Примо де Риверой, числили за собой былые заслуги. Но их было мало, и значили они слишком немного. Преемником де Риверы считался Эдилья. Он осмелился выступить против реорганизации, спорить за первенство в партии. Но куда там, Франко сместил его, а военно-полевой суд тут же обвинил в попытке бунта и приговорил к смертной казни. Германский посол заступился, и Эдилью все же помиловали.

Но стало предельно ясно – вспоминать о прошлом и качать какие-то сомнительные права больше не стоит. Конструируя новое государство, Франко позаимствовал у немцев и итальянцев не только опыт партийной опоры. Вводилась строгая цензура, отменялась либеральная конституция с ее «свободами». Франко перенял и некоторые внешние атрибуты фашизма. Принял титул «каудильо», вождя, что соответствовало «дуче» или «фюреру». Ввел «римское приветствие» поднятой рукой. Ввел нацистский девиз «один вождь, одно государство, один народ». Испания как бы равнялась в единой шеренге с союзниками, Германией и Италией. На помощь Франко прибыл и отряд ирландских фашистов, «зеленорубашечников» под командованием О’Даффи. Прибыл, кстати, и отряд русских белогвардейцев – они никакого отношения к фашистам не имели, но желали продолжить собственную войну против «красных» на испанской земле.

Однако в кровавой каше, заварившейся на Пиренеях, далеко не все было простым и очевидным. «Красные», «белые», фашисты…. Нет, этими событиями очень ловко воспользовались силы европейской и американской «закулисы». Испанская трагедия позволила им разыграть грандиозные провокации. Вся мировая социалистическая пресса подняла вдруг истерию, что Испания – «передовой бастион борьбы с фашизмом», ее необходимо спасать (а стоит отметить, что западные социалистические партии и их пресса издавна были связаны с масонскими кругами и крупным банковским капиталом). К агитации активно подключились троцкисты и анархисты. Они вообще шумели, что война в Испании – долгожданное начало «мировой революции». Туда хлынули «интернационалисты» всех мастей. От молодых энтузиастов до полного сброда. Находились некие непонятные источники финансирования, оплачивали проезд, в Испании вовсю формировались интернбригады.

Лондон и Париж поначалу заявили о своем невмешательстве. Дескать, гражданская война – внутреннее дело Испании. Сталин тоже отнесся к разыгравшимся событиям осторожно, примкнул к французам и англичанам. Тем более что в республиканском лагере царила неразбериха, партии и их лидеры грызлись между собой. Анархисты и сепаратисты не желали подчиняться центральному правительству. Но были предприняты немалые и изощренные усилия, чтобы все-таки втянуть СССР в авантюру. Тот же самый троцкистский «Четвертый интернационал» принялся шуметь, что Сталин «предает революцию», и настоящим борцам за светлое будущее надо переходить под знамена Льва Давидовича. Вносил раскол в ряды зарубежных коммунистических партий, переманивал их к себе. А в Испании троцкисты выставляли себя чуть ли не главной силой. Их «Объединенная марксистская рабочая партия» прекрасно нашла общий язык с анархо-синдикалистами, захватила под контроль Каталонию.

Нарком иностранных дел Литвинов и руководители Коминтерна подталкивали Сталина: надо бы вмешаться. Доказывали: если упустить Испанию, можно потерять ведущие позиции в международном коммунистическом движении. СССР игнорирует «сражение с фашизмом» и тем самым уступает лидерство Троцкому! Так и эдак уломали – надо поддержать республиканцев. В Испанию поехали военные специалисты, отчалили транспорты с советскими танками и самолетами. Кстати, отнюдь не бесплатно. Иосиф Виссарионович вел себя как рачительный хозяин, СССР получал за свою технику оплату золотом, и по очень неплохим ценам. Сталин всеми силами попытался избежать и обвинений в «экспорте революции». В декабре 1936 г. вместе с Молотовым и Ворошиловым он направил премьер-министру Испании Кабальеро письмо с требованием «предпринять все меры, чтобы враги Испании не смогли изобразить ее коммунистической республикой».