Читаем Фарт полностью

В кабинете уже собрались начальники цехов, инженеры, мастера, стахановцы. Люди входили в кабинет со спокойными лицами и не спеша, как на обычное производственное совещание. Лишь поведение двух секретарш — толстой Софьи Ильиничны, секретарши директора, и худой, главного инженера, — выдавало, что сегодня необычное совещание. Они поминутно вскакивали из-за своих столов в общей приемной и выбегали то в коридор, то в кабинет директора, хотя их туда не звали, то начинали звонить по телефону, вызывая из цехов еще не явившихся работников. Можно было подумать, что, не будь этих энергичных секретарш, все дело застопорилось бы, люди не пришли бы и совещание не смогло бы состояться. В особенности суматошилась толстая секретарша. Во-первых, она хотела показать, что работает лучше и больше тощей, а во-вторых, она была близорука, но очков не носила, так как считала, что это лишит ее женственности, и поэтому ей трудно было уследить за тем, кто пришел, а кто еще не явился. Друг друга секретарши ненавидели, и этим пользовались все заводские работники. Если нужно было очень быстро провернуть какое-нибудь дело, то одной из секретарш говорили, что другая не хочет или не может помочь. Тогда та секретарша, которой жаловались, мгновенно исполняла требование. Соколовский, не будучи сведущим в греческой мифологии, называл их Сциллой и Харибдой…

Кабинет постепенно наполнялся. Уже все места вокруг большого стола были заняты и графины с водой наполовину опустели. Опоздавшие рассаживались вдоль стен.

Абакумов горбился, сидя за своим столом, и хмуро оглядывал собравшихся. Подпалов, не успевший узнать подробности о сигнале с автосборочного завода, устроился поблизости, настороженный и готовый ко всяким неожиданностям. По лицам окружавших его людей он пытался прочесть, насколько серьезна обстановка, но ему ничего не говорило ни, как всегда, нахмуренное лицо Абакумова, ни молчаливый и замкнутый Климцов, сидящий напротив, по другую сторону стола, ни Катенька Севастьянова с лицом бледнее обычного, беспокойно теребящая на коленях белый кружевной платочек.

Муравьев сел рядом с Соколовским.

— Что день грядущий нам готовит? Не так ли, Иван Иванович? — тихо проговорил он, и Подпалов услыхал его слова.

— Ничего, бог даст, — ответил Соколовский.

— Бог даст, а черт не выдаст? — с шутливой надеждой спросил Муравьев.

Абакумов постучал карандашом по своей бронзовой чернильнице и сказал:

— Итак, товарищи, на повестке у нас сегодня два вопроса: претензии автосборочного о непригодности партии труб для тяги рулевого управления и второе — положение в новомартеновском цехе. Будут какие-нибудь добавления?

— Он считает это претензиями, — прошептал Муравьев, наклоняясь к Соколовскому.

Соколовский не ответил; откинувшись назад на своем стуле, он повернул голову к Лукину, сидевшему сзади, и прошептал:

— Видишь, он не собирается сдавать позиции.

— Ничего, не торопись, — ответил Лукин и обратился к Абакумову: — Может быть, товарищ директор познакомит собравшихся с существом «претензий», как он выразился? А то не все присутствующие в курсе дела.

Исподлобья Абакумов глянул на Лукина, не торопясь обернулся назад, отодвинул тяжелую портьеру позади себя, поглядел за окно на заводской двор. Потом он повернулся и сказал:

— О существе претензий я, конечно, скажу. Коротко: претензии сводятся к тому, что на заготовках известных нам труб неточно произведена шлифовка. Не выдерживаются, дескать, заданные допуски. Мы проконсультировали этот вопрос со специалистами и получили заключение, что допуски на шлифовку даны чрезмерно жесткие. Таким образом, нарушения против спецификации, на которые указывает автосборочный завод, никакого практического значения не имеют. Приходится делать вывод, что это каприз заказчика, товарищ Лукин. Какие-то десятые доли миллиметра. Со всей ответственностью заявляю: труба для рулевой тяги грузовой автомашины не может быть причислена к деталям точного приборостроения. Наш заказчик просто важничает: дескать, мы — автосборочный завод, выпускаем автомашины, а вы — наши поставщики, знайте свое место! Мы будем апеллировать к главку, там разберутся, кто прав, кто виноват. Гораздо важнее другая сторона вопроса, и о ней нужно как следует поговорить. Я имею в виду отношение некоторых товарищей к инициативе передовиков производства, к творческому поиску новаторов. Кто знает, может быть, именно подобное делячество, вредное отношение и послужило причиной необоснованных претензий автосборочного завода. За примерами ведь не надо далеко ходить, их можно отыскать и у нас на заводе.

— То есть что вы хотите сказать? — спросил Лукин.

— Товарищу Лукину не терпится услышать свое имя. Хорошо, я не заставлю его ждать. Да, товарищ Лукин, всем известно, как с самого начала вы отнеслись к новаторскому почину Екатерины Севастьяновой. Не думаю, чтобы такое отношение было к лицу секретарю партийной организации. Недооценка передовых методов, недоверие к ним и породили скорее всего капризы нашего заказчика.

— А у каких специалистов консультировался этот вопрос? — спросил Соколовский.