Читаем Фарт полностью

— Дак как же, ваше благородие? Мы ведь поставляем по всему флоту. Хозяин хватится, а меня нет, — захныкал приказчик, пятясь под взглядом командира.

— Эй, боцман! — крикнул Старовойтов. — Отправишь его к коку. Пусть чистит картошку.

Старовойтов ушел в центральный пост.

Приказчик пошел было к камбузу, но тут же вспомнил, что никто не расписался в приемке провианта. Выхватив из кармана сюртука лист бумаги и черный складной карандаш с белой шляпкой на конце, он сунулся в кают-компанию:

— А кто распишется в приемке? Господа офицеры, в приемке надо расписаться.

Издали Бухвостов следил за ним. Не этого ли типа подослал Двибус? В руках приказчика он вдруг увидел карандаш. Точно такой показывал ему в пивной на Плотничной улице Двибус. Бухвостов стремглав бросился к приказчику, одной рукой выхватил карандаш, другой рванул приказчика за локоть и перебросил через бедро. Приказчик упал. Всей своей тяжестью Федор навалился на него.

От неожиданности приказчик вначале онемел. Затем он рванулся и взвыл не своим голосом:

— Караул! Убивают!

Штурман и Чупров подбежали к ним. Журик и боцман стояли, не зная, что подумать.

— Ты что, очумел? — закричал штурман, хватая Федора за плечи и оттаскивая его. — Попроси сюда старшего офицера! — крикнул он Журику.

— Погодите, друзья, — сказал Чупров и, глядя в бледное, возбужденное лицо Бухвостова, спросил: — В чем дело, братец?

Тяжело дыша, Бухвостов выпустил приказчика и выпрямился. Он поднес карандаш приказчика к глазам, тронул пальцем графит. Да, это был настоящий карандаш. Он чиркнул им по своей ладони. Да, он пишет.

— Что за шутки дурацкие… — заговорил приказчик, поднимаясь на ноги и быстро, подозрительно взглядывая на матроса.

Боцман протянул ему картуз, слетевший с головы при падении. Федор, виновато поглядывая на пострадавшего, вернул карандаш.

— Чего тебе надобно? Хватил лишнего? — сердился приказчик.

— Ну-ка, дыхни, — приказал штурман. — Нет, трезвый, — с недоумением заметил он, когда Бухвостов приблизил к нему свое лицо.

— Ошибся, ваше благородие, — проговорил Федор, опуская голову.

— Ошибся, черт здоровый? — взвизгнул приказчик. — Хороша ошибка, чуть шею не свернул.

— Ладно, извиняюсь, — сказал Федор.

Приказчик закипятился было, но вспомнил, что, куда ни кинь, всюду клин, лодка в море и он вынужден идти с нею в поход, махнул рукой и отправился в камбуз.

«Похоже, не он», — подумал Федор. Все же со своего места он продолжал следить за приказчиком.

Тот притих, приуныл. Кок посадил его на табуретку в дверях камбуза, сунул в руки кухонный нож и кастрюлю с картошкой. Однако дело у приказчика не ладилось. Волнение в море было не сильное, но лодка тяжело всходила на встречную волну и вода то и дело окатывала верхнюю палубу. От каждого удара волны приказчик вздрагивал, вздыхал, осенял себя крестным знамением.

В сомнении Бухвостов поглядел на него и покачал головой. «Что-то не похоже, чтобы этот человек замышлял недоброе. Может, все это ерунда?»

Фарватер пролегал через минное поле, и вплоть до Сарыча лодки двигались вдоль побережья, не отклоняясь ни на один румб в сторону.

У мыса Сарыч, белый маяк которого казался приземистым на фоне пестрых крымских гор, головная лодка отвернула на юг. Мыс Сарыч, маяк на низком берегу, разноцветные отроги гор, опутанные мелким кустарником, стали перемещаться позади лодок. Из-за низкого берега выплыл мыс Айя, черный, угловатый и массивный, как сундук.

В нескольких кабельтовых от мыса Сарыч вахтенный матрос заметил в море сорванные со своих якорей во время недавнего шторма плавающие мины. Пронзительным голосом доложил он об этом командиру. Федор Бухвостов услышал его крик, выглянул из носового люка и действительно увидел в воде черный корпус мины. Всего Бухвостов насчитал четыре штуки, но вахтенный разглядел пятую.

Клочковский скомандовал передать «Моржу» семафор с приказанием расстрелять мины. На палубе «Моржа» появился артиллерийский расчет, раздался выстрел, и с неприятным воем пролетел снаряд. Первый дал перелет, второй упал чуть ближе. Вскоре последовало накрытие, и громкий взрыв взметнул в воздух рваный столб воды. Мелкие брызги долетели до «Спрута» и осели прохладной пылью на лицах матросов.

Ток воздуха от взрывной волны толкнулся в открытый люк «Спрута». Приказчик уронил кастрюлю, упал на четвереньки и, давя картошку коленями, оскальзываясь на ней, пополз в камбуз.

— Куда, черт? Спятил от страха! — заорал на него кок.

Приказчик тыкался головой в дверцу кухонного столика, икал от испуга и не соображал, что делает. Кок схватил его за шиворот, приподнял, встряхнул и поставил на ноги.

Соскочив с трапа, Федор увидел эту сцену и подумал с полным убеждением: «Нет, не он!» Но через некоторое время беспокойство с новой силой овладело им. Тогда он решился. Пусть лучше его судят, но больше он не станет молчать.

Федор прошел в центральный пост и увидел Чупрова.

— Ваше благородие, — сказал он и снова заколебался.

— Что скажешь?

— Дозвольте обратиться.

— Пожалуйста.

Колеблясь, говорить или нет, Бухвостов опустил глаза.

— Ну, в чем дело, братец? — повторил Чупров.