Читаем Фарсис (СИ) полностью

- Я сам не могу, за мной может вестись слежка, как и за остальной верхушкой движения. Тем более что среди нашего руководства есть предатель. А может быть и не один. Я почти ни кому не могу доверять.

- А мне ты, значит, доверяешь? - удивился Петров. - Ты даже не знаешь, почему я решил к вам присоединиться. А что, если...

- Это не важно. Я тебе верю, Игорь. Я знаю тебя достаточно долго. Знаю, что обычной "крысой" ты бы не стал, не такой ты человек. А в моей ситуации на логику полагаться уже поздно, тут уже нужно выбирать интуитивно.

- Что всё так плохо?

- Большинство членов движения требуют проведения демонстрации. Для них это проявление решительности. Но, учитывая ужесточение режима, последствия такой решимости могут быть весьма печальны. Митинг разгонят в момент, а потом задержания руководителей, обыски, обвинения. Но отказаться я не могу, иначе меня сочтут слабовольным.

- М-да, неприятно.

- Поэтому информация должна быть спрятана.

- Да, если хочешь знать, я её спрятал...

- А вот этого мне знать не нужно. Может быть, скоро меня будут допрашивать весьма жёстко.

-Меня ведь тоже могут допросить.

- Ты посторонний человек. Будем надеяться, на недозволенные меры они не пойдут.

- Надеюсь.

На обратном пути из магазина Петров спросил:

- По какому поводу все у тебя собрались? Просто так, воскресенье?

- Отмечаем то, что мы определились с датой и местом демонстрации.

- Ну и когда же всё случится?

- Ровно через неделю. А вот где, извини, не скажу. Хотя и доверяю. На этот раз обставили всё серьёзнее, предварительно место собрания знают только пять человек. И трое из них ждут нас у меня дома. Если информацию "сольют" властям, то пятерых можно проверить детально. Ну, а если всё пройдёт нормально, значит предатель не среди нас.

- Или он затаился.

Зеленицкий кивнул.

В комнате было накурено и жарко. Шахримуллин, сидя на краю узкой кровати, пытался настроить старую гитару Зеленицкого. Адлия и Шмидт сидели за столом. Василий курил и рассказывал что-то из своей жизни, но прервался, чтобы пожать руку Петрову.

- Привет, Игорь, - сказала Адлия. Шахримуллин только кивнул головой.

Петров и Зеленицкий сели на свободные стулья.

- Рассказывай дальше, Вася. Что там за история?

- Устроился я пару лет назад программистом в одну фирму. Так вот, рабочий процесс был организован достаточно интересно. Фирма берётся за задачу по разработке какого-либо софта. Набирает коллектив, который будет заниматься этим проектом. И всех участников проекта селят в коттеджный посёлок, каждому дают небольшой отдельный дом. И каждый в нём работает. Результаты по сети отправляешь. Дистанционный труд, короче. В поселке магазин есть, но досуга никакого, тоска, в общем. Наш посёлок находился чуть севернее Приозёрска. От скуки, мы из посёлка на север ездили. Там глушь, людей почти не живёт, дороги убитые. А один раз на дорогу лось вышел. И удивленно так на нашу машину посмотрел. И я тогда подумал, что вот, все люди ушли в города и природа о них, как будто забыла. И как то грустно стало.

- Да, бензин нынче дорог, а систему электрических заправок за пределами городов так и не сделали. Трудно сейчас жить в глуши. Так что жить в лесу не получится, - пожал плечами Зеленицкий.

- Да я и не предлагаю жить там. Просто иногда нужно напоминать, что мы есть.

- А что за проект-то был? - спросила Адлия.

- Наш софт разрабатывался для какой-то оборонной программы. Не буду вдаваться в подробности. Скажу только, что дело кончилось тем, что программу свернули, денег фирма не получила, нас всех уволили. А посёлок хозяин фирмы под турбазу сдал, чтобы деньги вернуть. Я слышал, Зеленицкий, как то ты на собрании говорил про свободный доступ к информации. Мол, госзаказ и всё такое. А я вот что-то сомневаюсь, что такое возможно сделать.

- Задача тяжёлая конечно. Но надо пытаться, - вздохнул Зеленицкий.

На время все замолчали. Шахримуллин наигрывал на гитаре что-то похожее на "Интернационал". Тихо позвякивали стаканы. Наконец, Зеленицкий нарушил молчание:

- Я знаю, что в последнее время среди членов движения присутствуют упаднические настроения. Ходят разговоры о бессмысленности нашей борьбы. Люди уходят из движения. Даже в настроениях руководителей движения заметен пессимизм. Поэтому я хочу пояснить, хотя бы для вас, за что мы боремся.

- Чтобы получить власть, - угрюмо произнёс Шахримуллин.

- Да, но есть ли у нас моральное право на власть?

- А оно нам нужно? - пожал плечами Агиш.

- Нужно, конечно. Всю историю человечества менялись правители, которые не служил никакой идее. Они лишь изобретали псевдо-идеологии для того, чтобы служить лишь своим корыстным целям. Настоящими реформаторами среди них являлись единицы. Наше движение же создано для того, чтобы реально изменить жизнь людей к лучшему.

- И как же её изменить к лучшему? - спросил Шмидт.