Читаем Фармакопея полностью

– Ну опять вы об этих формах, – сокрушенно сказал Махер. – Да, у нас были рабочие формы, и они у нас все еще есть. Никто от них не отказывался. Но генная терапия – это не только создание клетки "скорой помощи". Самое сложное в этом деле – сделать так, чтобы она попала по назначению, и собственный иммунитет организма не убил ее, прежде чем она начнет там действовать. Для этого мы используем вектор, такой специально модифицированный вирус, который уже не будет например гриппом, оспой или холерой, а станет своеобразным такси, поскольку только вирусы могут внедрять свои гены в геном человеческого организма. И вот когда наша рабочая генная структура помещается в вектор, она перестает работать как надо, или вообще отказывает. Пока мы не смогли решить эту проблему, – совсем расстроено закончил профессор, и стал протирать свои очки явно для того, чтобы незаметно вытереть рукой выступившие на глазах слезы.

– Но ведь был положительный результат, Дэн, – заметил замешательство профессора Рэй, – кажется номер 695 или 965…

– 834, – устало ответил Махер. – Да, он был ближе других к тому, что мы пытаемся создать, но все равно работал не так как надо. Вы же не хотите, чтобы вместо больной печени у вас выросли две или три, или того хуже – желудок, или сердце. В конце концов, вы же знаете, где мы берем исходный генный код! – одновременно зло и испуганно ответил профессор. – Поэтому перестаньте нас подгонять, если не хотите чтобы все это закончилось новой трагедией.

– Хорошо, Дэн, мы постараемся больше не поднимать эту сложную тему, – сказал Тим Граббс, – но и вы не расслабляйтесь. Работайте… И вы, мистер О'Браен, продолжайте делать свою работу.

– Хорошо, мистер Граббс, – ответил Чарльз. Махер лишь молча кивнул.

– Передадите все наши инструкции МакКалману, и пусть он сразу начинает действовать. Дополнительный сеанс связи назначать не будем, но по итогам ваших с ним проверок встретимся в стандартное время, чуть меньше чем через тридцать часов. Прощайте! – закончил Рэй, и раздраженно отодвинулся от экрана.

Глава 10.

***

Марсель, Франция, 14.06.2020

Патрик Дидьен и Пьер Жене никогда не доверяли секреты своей совместной работы никакой системе безопасности, даже самой современной и навороченной. Особенно Пьер, который почти половину своей жизни занимался тем, что всячески взламывал или обходил эти хитроумные системы. Поэтому, когда им нужно было обсудить и согласовать секретные вопросы стратегического развития, они действовали старым и проверенным способом – собирались на большой яхте катамаране Жене, или на частном реактивном самолете Дидьена, где под шум моторов в окружении только нескольких, особо верных и проверенных людей, могли спокойно поговорить, не опасаясь жучков, удаленной прослушки, случайных свидетелей и предателей. Вот и сейчас, сидя на задней палубе его роскошного Тритона с бокалом хереса, Пьер внимательно наблюдал за приближающимся от берега катером, который должен был доставить посетителя. Сегодня утром, отойдя от Марселя они несколько часов бороздили море, подальше от берега, чтобы подвести итоги его американского расследования и наметить следующие шаги. А к обеду бросили якорь недалеко от Пуант-Руж, куда должен был прибыть майор Коттен, чтобы обсудить их будущую работу. Рядом с Жене стоял Дидьен, который через бинокль рассматривал визитера, сидящего в катере

– Знаешь, Пьер, я представлял себе его старше, учитывая как давно он покинул Легион,– сказал Дидьен, не отрываясь от бинокля. – Даже не верится, что это именно тот человек, который так эффективно решил нашу проблему в Кении.

– Ему всего лишь сорок семь, Патрик. И по-моему, он выглядит соответствующе, – ответил Пьер, сделав глоток из бокала. – А то, что он в тридцать пять уже был майором, заслуга его боевых успехов. Он очень быстро продвинулся по службе, и все звания получал досрочно. Если бы не его радикальные взгляды, мог бы продолжать службу и через пару лет стал бы генералом.

– Он действительно такой нацист?

– Ну, не нацист, а скорее националист. Солидарен с политикой Ле Пен, даже сотрудничал с ее партией. Его антипатия распространяется в основном на черных из Африки. Всякие там арабы, китайцы и все остальные ему индифферентны, а вот африканцы заставляют закипать его эльзасскую кровь. Особенно хлынувшие сюда мигранты нелегалы.

– Глупо, конечно, из-за этого загубить свою перспективную карьеру, – сказал Дидьен, усаживаясь на диванчик напротив Жене. – Хотя, надо признать, что последний парад Легионеров, который я видел, навел меня на схожие мысли. Почти четверть солдат, если не больше, были черными. Прямо сенегальские батальоны.

– Расплата за наше колониальное прошлое, – бесстрастно ответил Жене.

– Ты уже сообщил ему детали, Пьер?

– Только то, что можно было сказать по телефону, плюс примерные сроки. Все особые детали и бюджет будем обсуждать сейчас. Пойду встречу его, – сказал Пьер, ставя бокал на стол, и направился к трапу, следом за подошедшим стюардом.