Читаем Фарьябский дневник полностью

Руководство политическими, хозяйственными и военными органами осуществляется провинциальным комитетом НДПА во главе с секретарем Альборсом. Исполнительным органом народной власти является аппарат губернатора Хашима Пайкора.

В городе расквартированы полк правительственных войск, оперативный батальон царандоя и многочисленные подразделения трудовой армии. При партийном комитете, органах народной власти, госбезопасности и внутренних дел, как в центре, так и на местах, созданы группы защиты революции из числа рабочих и дехкан, испытавших зверства повстанцев на себе и своих близких.

В провинциальном центре работает советнический аппарат из числа партийных и советских работников, военнослужащих СА, КГБ и МВД, которые оказывают практическую помощь в деле становления партийных и народных органов в провинции Фарьяб, при формировании частей и подразделений народной армии, органов ХАД[10]и МВД.

К моменту прибытия ММГ пограничных войск к месту дислокации аэродром частично прикрывали подразделения Ограниченного контингента советских войск в Афганистане (ОКСВА) – батальон воздушно-десантных войск и рота аэродромной охраны. По распоряжению руководства, пограничникам предстояло охранять часть позиций, ранее занятых десантниками, заново оборудовать их и приступить к обороне восточной, ранее слабо охраняемой части аэродрома. Мало надеясь на своих соседей, начальник ММГ принял самостоятельное решение – оборудовать круговую оборону.

Первая же рекогносцировка и трассировка позиций показала, что вместе со слабой в инженерном отношении обороной армейцы оставили нам и массу «сюрпризов». Кто-то из офицеров чуть было не зацепился ногой за проволочную растяжку, закрепленную на дне глубокого арыка. Видя это, старший лейтенант Коля Русаков, командир инженерно-саперного взвода, направил рекогносцировочную группу в укрытие, а сам приступил к разминированию. Каково же было удивление офицеров, когда вместо хорошо знакомой нам итальянской мины, которую «духи» обычно использовали против нас, он показал обыкновенную «лимонку», гранату «Ф-1». Оказывается, рота, что стояла здесь до нас, забыла разминировать свои позиции. Таких «подарков» от своих предшественников нам пришлось находить еще немало и под Меймене, и в других местах. Эта, первая «лимонка», научила нас осторожности.

Впервые за несколько суток наконец-то тыловики накормили нас горячим обедом. Правда, капитан Сережа Зубцов не порадовал офицеров какими-то особыми деликатесами, но вместо тушенки и уже успевшей надоесть каши повар подал на стол ароматные щи, макароны по-флотски и кисель. За столами офицерской столовой, расположенной в довольно-таки просторной палатке, не утихали восторженные воспоминания о пройденном пути, звучали соленые анекдоты и искренний смех.

После обеда нас навестили советники. «Ниву», на которой они к нам приехали, обступили свободные от работы и службы бойцы, рассматривая машину, словно невидаль. И в самом деле, никто из нас не ожидал увидеть в эдакой глуши нашу легковушку. Заляпанная со всех сторон, с непонятными знаками арабской вязи вместо номера, машина была для нас родной.

С советниками приехал среднего роста афганский офицер, старший лейтенант связи из батальона царандоя.

– Сахиб, – просто представился он. – Хочу с вами дружить, – с небольшим акцентом по-русски предложил он.

Мы познакомились. За время наших совместных с афганцами операций Сахиб старался быть ближе к нам. И всегда, где бы он ни был, какое бы задание ни выполнял, мы были уверены в нем, как в себе. Этот довольно редкий среди афганцев авторитет он заработал не в одном бою, выполняя самые сложные поручения, постоянно рискуя жизнью. Кто он, этот фанатично преданный революции афганский офицер? Почему он, несмотря на косые взгляды своих сослуживцев, выбирал любую свободную минутку, чтобы побывать у нас, поговорить о наших общих заботах, немного помечтать? Он упорно изучал русский язык, спрашивая у нас значение каждого непонятного слова. Научился писать печатными буквами. У меня до сих пор хранится его открытка. Хоть и не много там написано, но от всей души. Такие открытки он нам дарил ко всем большим праздниками.