Читаем Фарангис полностью

Гахраман, брат мужа, работавший кузнецом и слесарем, вместе со своей женой Рейхане жил в одном дворе с нами. В одной комнате проживали они, а в другой располагался небольшой магазинчик, принадлежавший Гахраману. Там можно было найти все, начиная от всяких гаек и болтов и заканчивая различными инструментами. Деятельный и талантливый Гахраман сам мог чинить многие вещи и занимался даже ружьями.

– Гахраман, ты можешь меня тоже научить всему тому, что умеешь? – спросила я у него однажды.

– Фарангис, это ведь мужское дело, – ухмыльнулся он в ответ. – Это не работа для девочек. Я делаю ружья и пистолеты. Это тяжелая работа кузнеца с твердой рукой.

– Но я тоже очень хочу научиться, – настаивала я.

– Хорошо, – сдался он, перестав отбивать раскаленные на костре лошадиные подковы. – Если хочешь научиться, время от времени заходи ко мне, и я буду учить тебя.

С тех пор каждый день после работы я ходила в мастерскую к Гахраману и стала его помощником.

– А из тебя вышла неплохая ученица, – смеялся Алимардан, глядя на меня за работой. – Ты очень быстро учишься.

Я помогала Гахраману делать ружья и подавала ему все необходимые инструменты. Порой он был настолько занят работой, что даже не поднимал головы. Я завороженно и терпеливо наблюдала за тем, как он мастерски и деликатно работает над рукояткой или стволом ружья, и тоже очень хотела научиться делать все сама, но чаще всего мне доверялась работа над деревянной рукоятью, которую необходимо было тщательно отшкурить.

Поскольку Гахраман был еще и охотником, он использовал свои изобретения во время охоты.

Однажды во время нашей работы в мастерской к нам зашел мой отец и, увидев Гахрамана за делом, сказал:

– Гахраман, у меня есть к тебе одна просьба. Можешь сделать для меня остро наточенный топор? Он мне нужен для сбора хвороста.

– Конечно! – не задумываясь ответил он. – Твоя дочь уже многое умеет, поэтому этот топор мы сделаем вместе.

Работа над топором началась в тот же день и продолжалась довольно долго. Сначала Гахраман взял кусок бесформенного железа, который накалил на костре, а затем стал, отбивая специальным молотом, придавать характерную для топора форму. При этом я видела, что особое внимание он уделял тому, чтобы топор был остро наточен. Затем Гахраман взял кусок дерева и выточил из него гладкую рукоять.

– Смотри, Фарангис, – гордо позвал он меня, закончив работу, – смотри, какой топор я сделал для твоего отца. Он сможет рубить им не только хворост. Как тебе?

– Очень хороший, – сказала я, вертя топор в руках. – Он действительно очень острый. Было бы хорошо, если бы такой топор был и у нас.

– Какая разница, у кого он останется, – улыбнулся Гахраман. – Будете пользоваться вместе с отцом.

Через несколько дней, когда к нам еще раз зашел отец, Гахраман вручил ему новый топор и сказал:

– Вот, возьмите! Ваш топор готов. Теперь вы сможете рубить им деревья и все, что угодно.

– Этот топор больше нужен Фарангис, – ответил отец, посмотрев на меня. – Ты ведь все еще помогаешь нам с хозяйством.

– Папа, я до конца своей жизни буду служить тебе. Ты мой свет.

Каждый раз, когда отец приезжал навестить меня, я провожала его домой и проходила с ним половину пути. Мне это было совсем не в тягость, и к тому же мысль о том, что этим я делаю ему приятное, доставляла мне особое удовольствие. На этот раз я также вышла с папой в путь и вдобавок радовалась тому, что теперь он получил новый и долгожданный острый топор. Я несла топор сама, не позволяя уже изрядно поседевшему и уставшему отцу делать это за меня.

В середине нашего пути он сказал:

– Руле, всё! Давай мне топор и возвращайся скорее домой. Опять ты себя утруждаешь и проходишь столько пути со мной.

Я протянула топор отцу и, попрощавшись с ним, как обычно, села на скалу, наблюдая, как он медленно исчезает из виду. Когда я повернула домой, начало вечереть.

«Как же этот мир скоротечен… – размышляла я. – Раньше мы с отцом шли вместе, а теперь я иду в одну сторону, а он – в другую…».

Благодаря тому, что наши селения находились недалеко друг от друга, мне удавалось довольно часто навещать свою семью и следить за тем, чтобы братья и сестры ни в чем не нуждались. Рахим и Ибрахим стали к тому времени взрослыми юношами, но остальные были еще маленькими и нуждались во внимании. Когда я вышла замуж, Рахиму было 16 лет, Ибрахиму – 12, Джомэ – 8, Лейле – 7, Саттару – 5 лет, а Джаббару и Симе только-только исполнился год.

Я выполняла некоторые дела по хозяйству в отчем доме, ходила на работу к отцу и помогала ему там, а затем возвращалась к себе домой заниматься своими собственными делами.

Через некоторое время после замужества я забеременела два раза, но оба раза беременность прерывалась. Казалось, мне еще рано было становиться матерью, хотя мне очень хотелось, чтобы у нас появился ребенок. Все, что мне тогда оставалось, – это набраться терпения и ждать.