Читаем Фантомная боль полностью

— У тебя прыщики на лице, как после Арденнского наступления, — сказал я.

— Арденнское наступление — это ведь было отчаянное наступление?

— Да, — сказал я, — это было отчаянное наступление, оно уже ничего не могло изменить. Пойдем-ка лучше чего-нибудь перекусим.

* * *

Мы пришли в единственный открытый в этот час ресторан в Олбани. Пожилой господин у входа сказал нам «добро пожаловать» с таким воодушевлением, словно и в самом деле рад был нас видеть.

— Они тут все такие или он просто чокнутый? — удивилась Ребекка.

Мы оказались за соседним столиком с очень полной женщиной, которая отмечала свой день рождения.

— Откуда вы приехали? — спросила именинница.

Видимо, она уже успела наговориться со своими гостями.

— Из Нью-Йорка, — ответил я, не дав Ребекке открыть рот.

— И что вы здесь делаете?

— Мы ищем снег.

— Кто его знает, порой в это время он еще кое-где лежит.

В эту минуту запели «Happy Birthday», и ей пришлось прервать разговор.

Ребекка заказала рыбу, которую потом не стала есть.

— Эта тварь смотрит на меня и говорит со мной.

Я присмотрелся внимательней.

— Ничего она на тебя не смотрит и уж тем более — не говорит.

Затем в баре гостиницы мы играли в дартс — метали в цель маленькие дротики.

— Сегодня что-то мало народу, — промолвил бармен.

К нам привязался какой-то карлик, родом из Южной Америки. Он приехал сюда погостить к родственникам.

— В Париж, — начал он свой рассказ на ломаном английском, — в Париж люди умей жить. Вы когда бывай в Париж?

Когда он удалился в туалет, Ребекка сказала:

— Твоя первая книга была классная, но потом ты несколько сдал.

Я посмотрел на нее пристально. Что-то заставило меня вспомнить о моем редакторе Фредерике ван дер Кампе и о литературной поваренной книге, которую я собирался написать.

— Почему это?

— Что почему?

— Ладно, — махнул я рукой, — не будем об этом.

Она отвернулась.

Я положил руку ей на плечо.

— А почему ты, собственно, оставила кусочек картона у меня под дверью?

Она пожала плечами:

— Я подумала, что, возможно, мы проведем приятный вечер. Я ведь уже говорила.

«Приятный вечер». Мне казалось, что эти слова означают нечто совсем иное, чем просто приятный вечер. Ведь с самого начала, с нашей первой встречи в кафе Музея естественной истории, все ее слова означали нечто иное. Страдающая псориазом женщина, ваяющая скульптуры с людей, которых она видит по телевизору, — что все это значит?

Карлик вернулся за столик и опять принялся болтать, но я почему-то никак не мог сосредоточиться на его словах. Он даже слегка похлопал меня по руке, чем напомнил мне птицу. Его указательный палец был похож на птичий клюв.

— Мистер, — сказал он, — ваш жена ушел.

Ребекка стояла в противоположном конце бара рядом с тем самым типом в ковбойской шляпе, которого я уже видел возле стойки регистрации.

— Она мне не жена.

— А кто?

— Сестра.

— Сестра. — Он поцокал языком, словно понукая лошадь, затем достал из своего портмоне фотографию и показал мне: — Посмотреть, вот мой жена. Парижанка.

Я не смог понять по фото, лилипутка его жена или нет. Она и вправду немного смахивала на учительницу французского. Кто знает, может, она действительно родилась в Париже.

Ребекка крикнула из противоположного конца бара:

— Я угощу этого человека, ладно?

— Ладно, — крикнул я в ответ, — включи в наш счет за номер.

Если у вас стотысячный долг, то какие-то жалкие двадцать долларов уже не имеют значения — считать их просто глупо. Я не знал точно, сколько за этот вечер прибавилось к нашему счету за номер. Знал только, что много.

Карлик снова постучал по моей руке своим указательным пальцем-клювом.

— Вы по ухо увязай в проблем.

— С чего это вы решили?

Он засмеялся, — видимо, у меня был испуганный вид.

— Не бери в голова, — сказал он, — я часто так сказал. Когда ты людям сказал, что они увязай в проблем, они всегда тебе поверь. Смешно, да?

— Очень смешно. Простите, пожалуйста.

Я встал и направился к выходу.

— Где здесь у вас телефон? — спросил я у швейцара.

Он махнул рукой в сторону мужского туалета.

— Я заказывал разговор за счет абонента с Нью-Йорком.

— Ваша фамилия?

— Мельман, Роберт Мельман.

Я услышал мужской голос, спрашивающий: «Вы согласны поговорить за ваш счет с Робертом Мельманом?» — на что женский голос нервно ответил: «Да». Я не успел произнести ни слова, как она закричала:

— Боже, где ты? Что происходит?

— Ничего, абсолютно ничего. Я провожу исследование.

— Исследование? Что это значит? Какое еще исследование?

Казалось, она находилась на грани истерики, что было для нее не характерно.

— Я все тебе сейчас объясню. Я познакомился с карликом.

— С карликом? С каким еще карликом?

— С карликом, у которого очень интересная история. Мы поехали вместе в Олбани, потому что у него там родственники.

— И что, ты будешь теперь писать про карликов? Ты и в самом деле рехнулся? Ты становишься похож на моих пациентов, зачем тебе понадобилось ехать в какую-то дыру, да еще с карликом?!

Она уже не говорила, она кричала.

Я услышал шаги и прикрыл трубку рукой, но это была не Ребекка и не карлик, это был какой-то молодой парень.

— Разве ты не получила мое письмо?