Читаем Фантомная боль полностью

На этот счет мы с ней уже много лет не сходимся во мнениях. Я считаю, что жизнь — это как раз книга, пусть плохая или скучная, пусть детектив, в котором уже на десятой странице знаешь, кто убийца, но так или иначе — это книга.

— Ты много работаешь? — спросила Ребекка.

Этого вопроса мне уже давно никто не задавал.

У нее были длинные каштановые волосы, вьющиеся кольцами. Ей лучше было бы убрать их наверх. Каждый раз, наклоняясь вперед, она сметала ими пыль со стола.

— У меня только что побывали трубочисты, — сообщил я предельно нейтральным тоном.

— Ты работаешь над новой книгой?

Я не особо люблю, когда мне задают вопросы, — я предпочитаю задавать их сам.

— Да, она называется «Письма моему трубочисту».

С ходу мне не удалось придумать более подходящее название.

— И разумеется, речь в ней идет об очень одиноком человеке?

На эту тему я еще не успел поразмыслить, но решил, что не совершу ошибки, ответив утвердительно. Наверняка и метеоролог был очень одинок. Кстати, «Письма метеорологу» — вполне неплохое заглавие. Особенно если метеоролог станет отвечать на эти письма. Скажем, романтическая коллизия между дамой в возрасте и метеорологом. Допустим, дама в возрасте пишет: «Я ваша горячая поклонница, я не могу уснуть, пока не увижу вас. Новости мне абсолютно неинтересны, но ради вас я не ложусь спать». И вот мало-помалу между метеорологом и дамой в возрасте начинает развиваться роман.

— Я не хочу тебя больше задерживать, — сказала она.

Лицо у нее было какое-то кислое. Я бы не взялся определить ее возраст.

— Ну что ты, Ребекка, — сказал я, — ты меня не задерживаешь. Нисколько даже.

Ее пачка сигарет опустела. Она стала озираться в поисках автоматического киоска. Пациентам моей жены не разрешалось в стационаре курить. Во время обеда по палатам ходили дежурные, в обязанность которых входило напоминать о запрете на курение.

Семья с отпрысками удалилась, мы остались в зале одни.

Когда тебя окружают чучела динозавров и акул, а перед тобой стоит стакан с коктейлем месяца, ничего толкового в голову как-то не приходит. Меня тяготило молчание, оно слишком напоминало мне ночной магазин и мои сны про цены на рыбные палочки в тесте, порцию салата из семги, пакетики чипсов с паприкой, овощную запеканку и молоко.

Я мысленно составлял в голове фразу на тему «коллекция бабочек». Я просто обязан был сделать еще одну попытку, я не мог поверить, что Ребекку вообще не интересует эта коллекция. Но если она действительно равнодушна к бабочкам, то наверняка должна заинтересоваться лотерейными билетами.

Я чуточку наклонился вперед и разглядел комочки туши на ее ресницах.

— У меня некрасивые руки, — произнесла она.

Снова повисла пауза, она длилась несколько дольше предыдущей. Я удивленно на нее посмотрел, решив, что неправильно расслышал. Возможно, мне это только почудилось, но я заметил в ее глазах слезы. Впрочем, их причиной вполне мог быть сигаретный дым.

— Ноги у меня тоже кошмар, — добавила она.

Я снова посмотрел на рыб, мучительно пытаясь составить какою-нибудь фразу, но даже рыбы на этот раз не помогали находить удачные формулировки. Цитаты и то не приходили на ум, хотя обычно у меня не бывает затруднений с цитатами. Предложение, которое я в конце концов выдал, прозвучало довольно неуклюже:

— Почему же ты в таком случае не носишь перчатки?

Она посмотрела на меня ошеломленно, словно теперь это она меня неправильно поняла. Глаза у нее по-прежнему слезились. Наверняка от дыма и пыли. У меня тоже всегда слезятся глаза от дыма и пыли.

В прежней квартире моей жены постоянно висела дымовая завеса. Это объяснялось тем, что моя жена делила кров с заядлой курильщицей. Однажды эта курильщица потеряла сознание в туалете, в результате возник небольшой и сравнительно безопасный пожарник. И тогда моя будущая жена осталась ночевать у меня. Из-за того, что в ее собственной квартире нечем было дышать от дыма. В ту ночь она несколько раз поклялась, что никогда больше не станет жить ни с заядлой курильщицей, ни с заядлым курильщиком, что показалось мне не слишком романтичным, потому что как раз в этот момент я на ощупь искал презервативы.

* * *

Ребекка пыталась вставить себе контактные линзы.

— Не торопись, — посоветовал я, — такие вещи нужно делать очень осторожно.

Она указательным пальцем вправляла себе в глаз линзу.

— Может, все же стоит осмотреть коллекцию бабочек? Кажется, это всемирно известная коллекция.

Она рассеянно кивнула. Я понял, что для нее один черт — что бабочки, что динозавры. Как, впрочем, и для меня.

— Моя жена несколько раз пыталась затащить меня сюда поглазеть на динозавров, но ей это так и не удалось.

— У тебя есть жена?

Я не стал этого отрицать.

— Нравится?

— Что?

— Быть женатым.

— Очень даже.

Ее линзы наконец встали на место.

— Значит, твоя жена любит динозавров?

— Нет, я бы этого не сказал, просто у нее очень разнообразные интересы.

В то утро, когда мы крупно поссорились из-за бритвы, моя жена спросила меня:

— Почему любой человек, который находится рядом с тобой, рано или поздно начинает чувствовать себя муравьем?

Я ответил:

— Потому что я и сам муравей.