Читаем Фантазм полностью

— Ты про Кэйда? — Глаза Женевьевы вспыхнули гневом. — Кэйд был здесь? Он, пожалуй, один из самых больших подонков, которых мне доводилось встретить. И это я видела его мельком.

— Приятно знать, что его репутация его опережает, — кивнула Офелия. — Особенно если учесть, что я его убила.

— Что?! — вскрикнула Женевьева.

— На последнем уровне это был он или я. Я выбрала себя.

Женевьева смотрела на Офелию так, словно видела её впервые.

— Ты так сильно изменилась за столь короткое время.

— Я никогда не чувствовала себя настолько уверенной в том, кто я есть, как сейчас, — призналась Офелия. — Знаю, это странно. Это последнее место, где я ожидала обрести себя. Но это правда.

— Что ж, это же место твоего происхождения, — пошутила Женевьева. — Поэтично, если подумать. Или, может, дело просто в здешней воде.

Офелия мягко рассмеялась. — Или в том, что я — дочь нашей матери.

Женевьева улыбнулась и сказала:

— Я горжусь тобой, Офи.

Офелия готова была разрыдаться прямо там.

— Прости за то, что я тогда сказала тебе в переулке. Мы только что простились с матерью, я была расстроена, подавлена… Мне так жаль, что я вынудила тебя прийти сюда.

— О, Офелия… — Женевьева покачала головой. — Прости, если ты хоть на секунду подумала, что это ты заставила меня прийти сюда. Я бы пришла в любом случае. Это всегда было моим планом. А то, что ты тогда сказала… ты ведь не ошибалась. Ты всегда убираешь за мной мои ошибки, а я просто хотела хоть раз сделать что-то для тебя.

Словно тяжёлый груз свалился с плеч Офелии после слов сестры.

— Итак! — Женевьева хлопнула в ладони, прежде чем встать с кровати. — Следующий пункт в нашем списке: у нас есть сорок восемь часов, чтобы убедиться, что тебе не придётся отдавать десятилетие своей жизни сексуальному Призраку. С чего начнём?

Офелия улыбнулась. Надежда вновь поселилась в её сердце.

ГЛАВА 47. СТОЛКНОВЕНИЕ

Девятая ночь в Фантазме

— Нам стоит придумать название для команды, — предложила Женевьева, когда они поднялись на шестой этаж особняка. В команду входили Офелия, Женевьева и весьма развеселённый Блэквелл.

Последние три часа они исследовали этажи и комнаты Фантазмы, пытаясь обойти как можно больше территорий. Они до сих пор не встретили никого из оставшихся участников, что сильно тревожило Офелию. Она хотела заранее оценить своих соперников перед следующим испытанием.

Женевьева же, напротив, казалась совершенно беззаботной, сосредоточив всё своё внимание на том, чтобы засыпать Блэквелла вопросами обо всём, что приходило ей в голову:

— Каково это — быть призраком?

— Ты не боишься, что твоя одежда выйдет из моды?

— Или что ты безнадёжно отстал от последних технологий?

— Ты вообще когда-нибудь видел машину?

— Сколько людей ты видел умирающими здесь?

— И насколько длин⁠—

Офелия даже не хотела знать, куда вел последний вопрос, но она успела оборвать Женевьеву прежде, чем та успела его закончить. Надо отдать должное Блэквеллу: он воспринимал каждое её изречение спокойно, а, кажется, даже получал удовольствие от её выходок. Это пробуждало в Офелии странную тоску где-то глубоко внутри. Она постаралась подавить это чувство, сосредоточившись на их поисках.

Все коридоры и залы в остальных крыльях оказались почти идентичны тому, где Офелия провела всё это время. Те же вычурные столовые, библиотеки и случайные чуланы. Довольно быстро они поняли, что это одни и те же комнаты, только существующие на разных линейных плоскостях, словно наложенные друг на друга в отдельных карманах вселенной. От этой мысли у Офелии начинала кружиться голова, но теперь стало понятнее, почему имя её отца оказалось вырезано именно в её части особняка. Теоретически, если другие участники осознали это, они могли оставлять сообщения для других групп. Эта деталь особенно раздражала Офелию, учитывая, сколько времени она провела в тревоге из-за пропажи Женевьевы.

— Я открыт к предложениям по названию команды, — наконец вмешался Блэквелл, вырывая её из размышлений и возвращая к их нелепому разговору.

— Посмотрим, что у нас общего… — Женевьева задумчиво отошла в сторону, входя в новую комнату. — Мы все очень привлекательные.

Улыбка Блэквелла стала ещё шире:

— Это правда.

Офелия бросила на сестру осуждающий взгляд:

— Я тебя умоляю, не раздувай его эго больше, чем оно есть.

— А она это не любит делать, — вставил Блэквелл. — Ей гораздо больше нравится быть в этом положении самой.

Офелия пихнула его локтем в бок, чувствуя, как её щеки разгораются. Он откинул голову назад и расхохотался, и она с трудом подавила боль, которая поднялась в её груди при этом звуке. Вот они, она и Женевьева снова вместе, Блэквелл смеётся от души, а она не может перестать думать о том, что через два дня этого больше не будет.

— А как насчёт⁠— начала Женевьева, но её прервал внезапно возникший у её ног маленький призрачный силуэт. — О, Пушистик! Ты вернулся.

— Пушистик? — одновременно переспросили Офелия и Блэквелл.

— А как ещё я должна была его назвать? — обернулась Женевьева.

— Его зовут По, — с улыбкой пояснил Блэквелл, подходя к коту и беря его на руки.