Читаем Фантазм 1-2 полностью

Но чего я добьюсь, кроме погибели своей души, если такие порывы возникают у меня под воздействием греховного напитка? А почему греховного? Грех — не знать в нем меры. Весь Израиль, со святыми и пророками, пил, так почему мне отказано в этом праве? Вслед за этим мне начинают лезть совсем греховные мысли, но я быстро от них открещиваюсь. В конце концов, пристрастие к алкоголю — мой главный грех. В остальном я ничем не хуже остальных, а значит, могу еще надеяться на спасение… Главное — поменьше думать о себе и побольше — о других. Вот об этом несчастном, душе которого не дадут найти покой. Как жаль, что я не знаю древних обрядов, ведь в свое время церковь умела бороться с силами тьмы совсем другими, более эффективными методами…

Я уже давно собирался провести один эксперимент, но никак не решался. Теперь — решусь…

Я подхожу к гробу. Лицо покойного кажется мне расплывчатым. (Странно, я ведь выпил совсем немного!)

— Прости меня, Господи! — взываю я к распятию вслух. Вслух молиться лучше: не вмешиваются посторонние мысли, способные запросто влезть не к месту и осквернить текст молитвы. — Я должен положить конец этому святотатству!

Я весь дрожу — возмущение против кощунства и страх борются во мне. Нет, я не могу отступить…

Это измена, грех… Пусть я возьму на свою душу грех меньший — я буду еще вымаливать прощение за него. Я не могу больше закрывать глаза на то, что вижу. Мы должны положить конец всему этому…

За дверью слышен шум мотора подъезжающей машины — скоро начнутся похороны… Мне надо торопиться. Я смотрю на Спасителя. Как грустны его полуприкрытые глаза! Небеса отказывают мне в знамении или в каком-либо знаке. Это тоже испытание, я сам должен решиться. Сам должен сделать выбор… Но как страшно его делать!!!

Где моя фляга? Нет, только не сейчас… Да и пуста она, давно пуста… А времени нет. Прости меня, Господи!

Я достаю серебряный нож… Раз они сохраняют покойникам головы, значит, именно мозг я и должен разрушить… Я поднимаю кинжал — он весит несколько тонн. Мои руки с трудом выдерживают его вес. Замахиваюсь. Опускаю… Лезвие входит покойнику в рот. Легко входит…

Сзади раздается отчаянный крик. Тихий, но страшный, как крик убиваемого… Я вздрагиваю и оборачиваюсь. У самого входа стоит моя бедная старушка. Ее лицо бледнеет на глазах. Что же она подумала обо мне?

Наши взгляды встречаются, и она вдруг валится на пол. Ее тело глухо ударяется о мраморный пол… Бедная женщина… Если бы она могла понять, РАДИ ЧЕГО я это сделал… Но лучше бы не знать. И мне лучше не знать. Никому такое знание не принесет счастья.

Рукоятка кинжала торчит изо рта покойника. Я выдергиваю клинок и вытираю его.

Прости меня, Господи! Если можешь, прости…

ЛИЗ

Они были здесь. И только с этим я должна теперь считаться. Ощущение, охватившее меня, можно было назвать странным, но я не боялась, не умирала от страха, наоборот — моя решимость была холодной и трезвой.

Сейчас день, рядом находятся другие люди значит, эта шайка не могла причинить мне вреда. Наоборот, они должны были бояться огласки и вести себя тихо. Их время наступит ночью, когда я буду совсем одна. А сейчас я могу пройтись по склепу и рассмотреть его. Чем больше я узнаю сейчас, тем легче мне будет потом.

Я еще не знаю, что собираюсь делать, но разведка нужна всегда. На всякий случай я вынула булавку: это хрупкое на вид украшение могло послужить неплохим оружием. Маленькая бабочка — наконечник и металлический острый стержень, чуть ли не игла… Во всяком случае, он даст мне возможность увидеть, какого цвета у эти тварей кровь. Ну, нелюди! Берегитесь!

Жаль вот только, что нет Майка… Но он будет тут. Я определенно знаю, что будет.

Я встала, пошла вперед. Мне было все равно, куда идти, — лишь бы не забрести в какой-нибудь подвал или место, слишком отдаленное от людей, где мой крик может быть не услышан. Здесь же, в склепе, акустика была неплохая.

Итак, что я знала о своих врагах? Они очень сильны — но и очень неповоротливы. Они могут внушать людям (или вызывать у них) видения — и в то же время знакомы с нашей психологией весьма поверхностно. Они не умеют достаточно точно предсказывать наши поступки, а сами в большинстве случаев действуют стереотипно.

Все это, пожалуй, уравнивало шансы в борьбе. Смелость и находчивость (их, надеюсь, у меня хватит) не случайно веками ставились выше грубой физической силы. Длинный совершил огромную ошибку, показывая мне видения. Он был слишком уверен в себе — и это тоже сыграет против него.

Они могут играть на неожиданности, на человеческом страхе — но видения уже приучили меня к их «неожиданностям», и я в основном знаю, чего можно от них ожидать. Внезапное появление карлика в странной одежде может вызвать шок у неподготовленного человека — меня же их вид не пугает. Сердце, конечно, прыгает, я ведь все же не камень. Но это пустяки. И кроме того, дав заявку на моё участие в игре, они дали мне и возможность подготовиться к ней — хотя бы психологически. А сила воли, как известно, прекрасно может противостоять гипнозу. Главное — не дать им застать себя врасплох!