Читаем Фантазм 1-2 полностью

У тебя в этот момент были необыкновенные глаза — любая девчонка могла бы им позавидовать. Огромные, выразительные, блестящие, как темные драгоценные камни… прости меня за пошлость этой ассоциации, но она возникла сама по себе, и я привыкла видеть твои глаза именно такими.

Сейчас, я знаю, они изменились: стали меньше, зато твои черты принадлежат уже настоящему мужчине, а не худенькому испуганному подростку, способному пробудить материнские чувства даже в девчонке-одногодке. Ты изменился, Майк! Я тоже… Вряд ли ты заметил меня тогда… В тот момент мне вдруг захотелось увести тебя подальше, к себе, и защитить, хотя я еще не знала, какая опасность ходит вокруг тебя.

В ту же ночь мне приснились твои глаза. В них было столько муки и тоски, что они показались мне глазами святого…

А потом начались видения.

Знаешь, Майк, пока ты не попал в больницу, я сомневалась в собственном здравом рассудке. Конечно, я легко разграничивала реальность и эти картинки, встающие у меня перед глазами в самые неожиданные моменты, но сама их реалистичность меня настораживала.

Но если с ума сходила я, почему в клинику попал ты? И почему тогда просочившиеся ко мне от Реджи и некоторых других общих знакомых подробности твоего бреда полностью совпадали с тем, что видела я?

Два не слишком хорошо знакомых человека не могут сойти с ума одинаково. Кроме того, в своих «снах» ты сам был их героем, а в моих опять-таки действовал ты. Это уже невозможно объяснить простым совпадением. Я не думаю, что это вообще было бредом.

Знаешь, Майк, я давно подозревала, даже без всяких фантастических книг, что наш мир существует не в единственном варианте. Он может отличаться от десятка похожих незначительными мелочами — но именно их несовпадение может привести человека в сумасшедший дом.

Кто-то из нас может, заблудившись, попадать в соседний мир. Кто-то, как это происходит с нами, — просто видеть его и запоминать параллельные, но непохожие варианты событий.

Мы видели с тобой один и тот же вариант.

Вскоре я знала уже почти всю историю твоих приключений — от момента похорон Томми (кстати, а сам ты знаешь, как был убит этот человек? Конечно, это сделали они!) до того, как карлик уволок тебя в шкаф… Кстати, я не понимаю, как это могло произойти: шкаф был слишком мал для этого.

Я вижу руки, хватающие тебя, чувствую твой ужас и сама сжимаюсь от него — но дальше идет вспышка и все обрывается…

Как раз вскоре после этого эпизода я узнала, где ты находишься. Но что было до того?

А может, всего этого и не было? Может, сомневаюсь я иногда, я действительно просто читала твой бред?

До чего же смешны бывают слова! «Просто… читала… бред»!

И вот теперь у меня был еще этот газ. Только запах и мужская рука, неизвестно чья… И все же я знаю, что наткнулась на то самое недостающее звено.

Я раскрыла тетрадку и сосредоточилась. Иногда мне удавалось специально вызывать видения и пересматривать заново уже знакомые эпизоды. Некоторые я просто зарисовывала — и вот что странно: не обладая особыми способностями к живописи, я передавала картинки из твоей жизни (твоей параллельной жизни, прости) довольно точно. Рисунки в тетрадке кажутся мне выполненными чужой рукой, — рукой профессионала.

На этот раз я раскрыла тетрадь на том месте, где вы с Реджи сидели возле камина — самое последнее видение… Тетрадка поплыла перед глазами, ее белый фон растаял, и я увидела тебя, Майк, и твоего друга Реджи…

Странная вещь: диалоги в моих видениях редко повторяются дословно. Чувства — вот те идут последовательно, не меняясь ни на йоту. Там — боль, там — светлая печаль, там — надежда и легкость… А слова меняются. Незначительно, оставляя смысл…

— Сначала они забрали маму и папу, — ты говорил как в полусне, совсем не собираясь произносить этих слов вслух, и удивился, поняв, что все-таки говоришь, — потом Джоди… Теперь Длинный хочет поймать меня…

Ты говорил об этом так, как о чем-то само собой разумеющемся.

Знаешь, Майк, в эти минуты я обычно живу твоими чувствами, и мне почти всегда было невыносимо мириться с твоей добровольной обреченностью. Как бы я хотела вмешаться в твой сон!

Ты не бессилен, Майк! Все рано или поздно умирают, но пока есть жизнь — надо бороться, добиваться чего-то… Хотя мне ли пристало об этом говорить?

Я сама — никто, наблюдатель. Летописец. А ты, Майк, всегда был главным героем, и не мне упрекать тебя за моменты слабости.

Тебе больно за то, что ты упустил момент смерти Джоди? Ты ошибаешься, — ты просто находился тогда в другом, параллельном мире. И твой Джоди остался там в живых…

Майк, если ты каким-то чудом можешь меня сейчас услышать, поверь, что это так! Ты же сам не хочешь говорить слово «умер»…

Твои слова почти раздражают Реджи. Он любит тебя, жалеет, но он слишком реалист и все «потустороннее» воспринимает с трудом.

Майк! Этот Длинный не взял Джоди, — Джоди погиб в автомобильной катастрофе!