Читаем Фантастика 2000 полностью

Поэтому жизненно необходим отказ от консервативной юридической системы. Точнее говоря, необходимо создание «динамического права», естественно включающего в себя инновационные процессы и берущего их под свою защиту. Быть может, именно в этом позитивное содержание того социального процесса, который принято называть «криминальной революцией». Некоторые экстремальные версии таких проектов рассмотрены, например, в произведениях Р. Шекли, Т. Старджона, Р. Хайнлайна, В. Рыбакова и др.

Переход к «динамическому праву» можно рассматривать как частный случай применения метаоператора, преобразующего систему в метасистему. Такое преобразование позволит использовать в обыденной жизни весьма необычные ресурсы: фрактальные структуры, парадоксы теории множеств, рекурсивное, то есть алогичное мышление, и так далее…

Рассмотрим простейшие метаоператоры.

Неизбежен переход от науки к метанауке. Мы определяем научную дисциплину как структурную систему, развитие которой подчиняется законам, не только допускающим изучение, но и на самом деле по большей части давно известным. Простое «достраивание» дисциплины до «идеального» состояния, соответствующего динамическим уравнениям, позволяет расширить спектр полезных результатов.

Следующий шаг — определение целей, лежащих за пределами возможности ТРИЗовского подхода. То есть структурное исследование самой метанауки, поиск закономерностей более высокого порядка, чем уже изученные «системные операторы» и «процедуры квантования».

Важно понять, что все конкретные научные дисциплины являются лишь проявлениями метанауки. Иными словами, все они не более чем Отражения некой единой сущности. Поэтому прогресс в одной из дисциплин неизбежно приведет к столь же существенным результатам во всех остальных. Так мы переходим от концепции «узкого фронта и специализированного познания» к идеологии «широкого фронта и системного познания»: структурные связи и коллективное бессознательное, даже архетипические структуры (боги, богини и демоны, и сам Хаос) начинают «работать» на науку.

На этом пути, однако, придется пересмотреть многие привычные убеждения.

Исчезает грань между наукой и паранаукой. Она рассматривается как совокупность механизмов, служащих для познания истины. Более того, изменяется вечная триединая структура «искусство/наука/вера».

Наука теряет индустриальный характер, центр тяжести исследования вновь смещается от больших коллективов к отдельным исследователям или малым группам.

Ликвидируется государственное финансирование науки, наука отделяется от государства, образуя собственные независимые организационные структуры, производящие информацию и продающие ее на свободном рынке.

Опять-таки отметим, что в России такая революция уже произошла. Пока, правда, она воспринимается, как вселенская катастрофа и гибель культуры. «Утечка мозгов» из страны будет продолжаться до тех пор, пока русские ученые не поймут, что реальной платой за «грант» является утрата суверенитета мышления. Иначе говоря, собственно научные исследования равным образом не оплачиваются по обе стороны океана. «Грант» является паллиативом — часть своего рабочего времени ученый тратит на то, чтобы получить его и таким образом добыть средства к существованию. Но из множества способов заработать на жизнь «грант» не является ни самым эффективным, ни самым достойным.

Интенсифицированная наука подразумевает иную систему, а вернее, метасистему образования. Ошибка, допущенная создателями коммунистических утопий (которые все без исключения являются «педагогическими утопиями»), заключалась в отсутствие частицы «мета». Метаобразование и соответственно метавоспитание следует понимать, как структурирование Учителем «личной вселенной» Ученика. Если в традиционной системе образования учат «чему-то», то при метаобразовании объясняется, как в наиболее общем случае это «что-то» изучить.

Ресурсы, лежащие на этом пути, очень велики. Так, 80 % населения учило в школе иностранный язык, но не знает его.