— Павел сделал открытие мирового значения, — сказала она. — Если оно попадет в руки безответственных или спятивших людей, может случиться непоправимое, понимаете?

Холмов замялся, он чувствовал двойственность своего положения, всю его эфемерность — словом, разрывался на части.

— Есть некая необыкновенность в моем присутствии здесь. Я все понимаю, но… не все в моей власти. У меня есть другие тоже обязательства, — извиняющимся тоном произнес он.

При этих словах Ольгу все-таки прорвало потоком слез, но она быстро взяла себя в руки и метнула в Ростислава две убийственные, молнии:

— Убит человек, выкраден государственный секрет. Следы преступников еще не остыли. В таком положении может не подать помощи только мерзавец. Или просто-напросто жалкий трус!

Быстрее всяких электронных импульсов в Холмове взметнулась кровь его предков, штурмовавших Перекоп, бесстрашно шедших на пулеметы вермахта, отважных холмовских партизан… Он забыл обо всем, и кулак его сжался с такой силой, что спасательная коробочка хрустнула и превратилась в бесформенный комок из пластика, микросхем и проводов. Так или иначе, а выбор был сделан.

— Хорошо, я остаюсь. Но как и где искать преступников, не представляю. Случайно мне стала известна фамилия человека, с которым недавно разговаривал Линдберг здесь, в лаборатории.

Ольга опять была хладнокровна и вся подобралась по-боевому, ее образ совершенно слился с образом той Ольги, из другого и теперь уже закрытого целым веком времени.

— Если обратиться в участок, тупые полицейские чины немедленно сунут нас в каталажку как подозрительных, — чуть помедлив, заявила Вольская, — но без властей мы убийц действительно не найдем. Вот если вы пойдете к министру внутренних дел и представитесь Линдбергом, чтобы не запутывать дело…

Холмов перебил:

— Понял вас, но пробьюсь ли я к министру?

— По срочному-то делу особой государственной важности? — переспросила Ольга. — Не может не принять. Баррикады пятого года кое-чему научили царскую бюрократию. Но умоляю: быстрее, быстрее, быстрее!

Только сбегая по лестнице, Холмов сообразил сунуть во внутренний карман тужурки браунинг. Его рука наткнулась на книжку в твердом переплете. Книжка оказалась студенческим билетом Линдберга.

Глава 6

Серое здание министерства внутренних дел двумя фасадами выходило на Гороховую улицу и к Адмиралтейству. Бородатый старик в галунах и с плевненской медалью на груди распахнул дубовую дверь перед Холмовым. В вестибюле ему преградил путь господин в штатском, с фигурой и повадками циркового борца:

— Что вам угодно?

— Мне угодно видеть господина министра по совершенно безотлагательному делу, — отчетливо выговорил Холмов.

— Иван! — Голова, лежащая прямо на широком крахмальном воротничке, повернулась к швейцару. — Проводи господина студента в приемную.

Приемная лежала двумя маршами лестницы выше. В цельные, без переплетов стекла виднелись желтеющие, роняющие уже листья деревья адмиралтейского сквера.

Навстречу Холмову учтиво поднялся элегантный брюнет с маленькими усиками и лакированным прямым пробором.

— Чем могу быть вам полезным? — спросил франт, дружески пожимая Холмову руку.

— Только одним. Я изобретатель Линдберг. Мне необходимо немедленно переговорить с министром. Дело особой важности, — подчеркнул Ростислав.

— Читал о ваших трудах в «Ниве». Как же! Однако его превосходительство сейчас на докладе вне стен министерства. Угодно подождать или вас удовлетворит беседа с товарищем министра?

Терять времени было нельзя, и Холмов угрюмо дал согласие. Секретарь исчез за одной из высоких импозантных дверей и, выйдя оттуда, просиял:

— Князь Святополк-Мирский примет вас.

Потом тихо и доверительно спросил:

— Скажите по чести — оружие есть?

Холмов достал браунинг. Секретарь оскалился еще шире:

— Из таких игрушек гимназисты пытались стрелять в семеновцев. На расстоянии двадцать шагов пули отскакивали от шинелей. Но пока, с вашего разрешения, я оставлю его у себя. Порядок-с!

Говоря это, франт ловко притирался к Холмову, похлопывал, щупал взглядом — проверял, нет ли настоящего ствола, пригодного для результативного покушения.

— Я не террорист, — теряя терпение, заверил Холмов и был впущен по пышным бесшумным коврам в кабинет.

Александр Александрович Святополк-Мирский оказался очень молодым человеком с бледным и измученным лицом. Он выслушал Холмова, не перебивая и не задавая вопросов. Потом подбил итог двумя фразами:

— Мне кажется, вы несколько преувеличиваете значение пропавшего секрета. Но я доложу министру непременно, мы все тщательнейше проверим и подумаем, как быть, какие принять меры.

— А время, время! — пошел было в атаку Холмов, но князь уже встал с выражением свинцовой непроницаемости на лице.

«Спихотехника и отфутболивание на высочайшем уровне, — негодовал про себя Ростислав, — нет, с министерством каши не сваришь».

В приемной его осенило что-то всплывшее в памяти, и он спросил у секретаря:

— Нужно на секунду заглянуть в справочник «Весь Петербург». У вас есть?

Секретарь выдвинул ящик стола.

— Разумеется, вот свежий.

На 410-й странице Холмов нашел то, что искал: