Читаем Фантастика 1991 полностью

У привыкшего видеть сражения минувшего в образе атакующих самолетов и танков Холмова еще подрагивали руки. «Недаром знавший что к чему закаленный боец Верещагин апофеоз войны изобразил в виде груды черепов, — беззвучно шептал Ростислав, — ах, Христофор…» Постепенно он успокоился. Годовая подшивка «Нивы» по-прежнему лежала на столе, открытая на той же странице. Холмов всмотрелся: аппаратура Линдберга не была похожа ни на один из известных физических приборов, которые могли быть использованы для телеуправления… Стоило бы взглянуть, — решил заинтересованный исследователь. Но было ясно, что с помощью «каппы» в ее теперешнем состоянии это невозможно. Сто лет — не шутка. У Холмова давно лежала на сердце одна математическая идея, и фантастические возможности нового компьютера позволяли надеяться на успех ее воплощения в жизнь.

Он вызвал на экран укрупненную схему программы распознавания — алгоритм нулевого уровня. Вывел на принтер блок реставрации стереоизображения и сопровождающего звука. Идея Холмова заключалась в том, чтобы заставить машину перебирать случайным образом все возможные способы реконструкции утраченных частей картинок и тут же оценивать их качества. Для каждой мельчайшей детали компьютер должен найти наилучший из известных математических методов. Громадное быстродействие машины позволяло выполнить всю довольно сложную процедуру реконструкции за какие-то микросекунды, и человеческий глаз мог видеть только конечный результат — качественное, четкое изображение.

Когда Холмов скомпилировал и отладил блок, был уже полдень.

Солнце простреливало Невский прямо по его оси. Пробившийся на чердак луч косым пятном лег на левую створку книжного шкафа. Приходилось прерываться на обед, Да и Ольга, вероятно, ждала звонка и отчета о впечатлениях первого дня самостоятельной работы. В то же время подкатывало желание немедленно попробовать обновленную программу «каппы». А может быть, желуди, подставленные хитрым полуазиатом Христофором, действительно в достатке снабжали организм калориями и микроэлементами.

Холмов счел своим долгом организовать. раздел памяти машины специально для записи результатов испытаний и продиктовал «каппе» ровным голосом:

— Обследован временной интервал до начала сороковых годов прошлого века включительно. Качество динамического стереоизображения и звука до уровня семидесятых годов — хорошее, до уровня шестидесятых годов — удовлетворительное. Далее система не обеспечивает устойчивой работы, поэтому внесены изменения в блок реконструкции. Старый вариант временно перезаписан на резервное поле памяти. Особое внимание пользователей системы обращено на эффект присутствия оператора в исследуемом временном диапазоне. Причины этого явления предположительно могут лежать либо в особой области человеческого сознания, изучения парапсихологией, либо в области информационной деформации времени.

Холмов подумал и добавил:

— Либо указанный эффект может являться результатом взаимодействия психологических и машинно-информационных факторов.

Сердце его начало вдруг бешено колотиться, а голос срываться, когда «каппа» доложила о полной готовности. Он, будто бросаясь в ледяную воду, запросил сразу год постройки дома — самый ранний временной слой и тут же почувствовал, что сознание гаснет. Спустя не более секунды глаза Холмова резанула белизна свежекрашеных стен и потолка. Оконные стекла сияли хрустальным блеском. Оранжевый луч солнца играл на стрельчатом переплете книжного шкафа. На столе перед Холмовым вместо терминала стояли ему неизвестные приборы.

Ростислав быстро освоился: склонился над столом, пытаясь понять принцип действия установки, и не понял.

— Как вы сюда попали и что вам угодно? — раздался голос за его спиной.

Холмов вскочил, повернулся и увидел перед собой стройного шатена в светло-серой суконной тужурке и черных отутюженных брюках. На плечах золотыми пятнами лежали студенческие вензеля. Судя по фотографии из «Нивы», это и был сам П. Н. Линдберг.

— Как я сюда попал — длинная история, — усмехнулся Холмов.

— А вы покороче, любезнейший, — с довольно настойчивыми интонациями сказал изобретатель.

Ростислав приуныл. Как и на каком уровне объясняться с человеком другой эпохи? Да еще коротко!

— Если я вам скажу, что пришел сюда не с улицы, а из другого века, поверите? Нет, не думайте — с психикой у меня все в порядке. Могу перечислить достижения моего времени, — нащупав эту, как ему казалось, верную тропу, Холмов оживился и заспешил: — Например: в космическом пространстве мы летаем, уже на Луне и на Марсе побывали; энергией атомных ядер овладели, наши ледоколы годами крушат полярный лед без грамма угля или нефти.

Глаза Линдберга заметно расширились, хотя в остальном он сохранил холодную сдержанность.

— Даже обычную воду мы умеем превращать в топливо, — продолжал нажимать Ростислав, — вот с помощью такой штуки. Разве это не вещественное доказательство?