Читаем Фантастика 1991 полностью

Севенарт встал, взгляд его явно выражал снисхождение к Кате и ничем не пробиваемую доброжелательность.

— Может быть, вы все-таки, как женщина и хозяйка, пригласите меня на чашку чая и выслушаете…

— Я не знаю, что вы мне скажете, но заранее предупреждаю: пока я не свободна, никакого разговора «на равных» не будет. И чем скорее вы освободите меня, тем лучше для вас… Не надейтесь, что многим безразлично, куда это я исчезла…

— Хорошо, хорошо… Сначала выслушайте…

Катя нервно и решительно вошла впереди Севенарта в дом, показывая, что не намерена соблюдать церемонии. Она заварила чай, налила Севенарту, сама села, демонстративно отодвинувшись от стола. Севенарт, поморщившись, стал неторопливо пить.

— Повторяю вам, Екатерина Васильевна, все, что произошло, не похищение, а стремление спасти вас. В том мире, где вы до сих пор жили, творится нечто, не менее страшное и уничтожительное, чем война. Чья-то злая воля, чей-то изощренный ум решил повести смертельную борьбу с существующей политической системой. Но в этой борьбе гибнут наиболее ценные талантливые личности. Вначале у нас, людей, принадлежащих к обществу доброй воли, возникли предположения, что губительная эпидемия, поразившая содружество, — один из новых способов борьбы оппозиции. Но ученым стало ясно, что зловещие заболевания не есть результат деятельности особых микроорганизмов, а поражение психики, вызванное иными причинами. Это «бунт» психики, реакция, ранее неведомая человечеству, на длительное насилие. Эта болезнь, видимо, «дремала» в людях несколько столетий. Еще с тех пор, когда страны были разобщены, когда человечество было угнетено постоянным страхом ожидания войн, сначала ядерной, а затем «высоких энергий». Угнетенный мозг — вот результат такого состояния, и он проявил в потомстве свои новые свойства. Этим можно объяснить и то, что болезнь, как правило, поражает людей, выдающихся, наиболее талантливых. А катализатором явились либо изменения, пусть даже незначительные, атмосферы, либо новые реакции… да мало ли что еще…

— Допустим… — Катя резким движением руки перекинула за плечо прядь рассыпавшихся волос. — Но какое отношение это имеет к тому, что вы сделали со мной? Я же не из тех ученых…

— Не спешите… Все, происшедшее с вами, связано именно с этими событиями. Наше общество решило спасти вас от опасности заболеть той страшной болезнью. У нас вы изолированы от нежелательного и постороннего общения с кем-либо, и мы уверены, что здесь болезнь вас не тронет. У нас есть свои, особые методы профилактики. Мы не спасаем всех подряд-это довольно дорогое удовольствие. Но вы-в расцвете творческих сил, талант ваш очевиден и нужен человечеству. А ведь, согласитесь, лучше того, что сделали мы, — ничего не придумаешь..

— Вы решили, что я уникально талантлива?

— От вас можно ждать большего, а печальный случай с художником Покровским заставил нас спешить…

— Ладно, — Катя налила себе чай и придвинулась к столу, — а как же быть с моими родными, близкими?

— Все, все продумано. Если вы напишете или наговорите на запись — до них это дойдет. Ваше дело успокоить их…

— А если я захочу сообщить им, что нахожусь в заключении, и попрошу помощи?

— Но, позвольте, Екатерина Васильевна, какое же это заключение? — Севенарт повел рукой, указывая на убранство комнаты — Это почти дворцовая обстановка… И, кстати, если вы поинтересуетесь другими помещениями, то мастерская и все материалы для вас приготовлены. Можете спокойно работать. И не надо делать глупости… Вы не пленница. Это временная, вынужденная изоляция, да и то, как я считаю, приятная.

Катя встала.

— Если все действительно так, то я посмотрю…

— Все будет хорошо.

— Кстати, а какова ваша роль во всем этом и кто вы такой?

— Имя и отчество могу повторить, и фамилию также, я не делаю из этого секрета. Анатоль Константинович Севенарт. Врач.

— Точнее, тюремный врач?

— Екатерина Васильевна, я был уверен, что вы умнее и тоньше… Впрочем, возможно, я вел бы себя примерно так, очутись на вашем месте. Не буду на вас сердиться. Убежден, что скоро станем друзьями. И, пожалуйста, не думайте, что вы будете проводить все время в одиночестве. Совсем скоро вы сможете общаться с коллегами, людьми искусства, с теми, кто живет в нашей стране и где мы предоставляем им идеальные условия для творчества, не’хуже чем в вашем городе Искусств.

— Это что же, коммуна или убежище для умственно неполноценных маньяков?

— Екатерина Васильевна, — Севенарта явно коробила грубость Кати. — Ну как можно говорить такое, еще ничего не видя и не зная?

— А страна-то, страна, куда вы меня затащили? Надеюсь, это не другая планета?

— Я лично хотел бы, чтобы планета была другая, тогда с вами было бы проще… А страна — самая прекрасная, воспетая и прославленная поэтами, писателями, художниками, — Франция.

Севенарт с улыбкой, показывая, что его ничуть не рассердили выходки Кати, распрощался.