Читаем Фантастика 1991 полностью

— Проанализируйте поступки Кросьби! — выкрикнул следователь. — И вы согласитесь, что он действовал не в наших интересах. Все его действия направлены на усиление опасного влияния мергов на наши дела.

— Итак, суммирую, — проговорил Озерс. — Обсуждение показало, что наша ошибка с большеголовыми — не случайность. Майор Клинкс, вам, как руководителю Научного Центра, предстоит срочно выработать конкретные меры по незамедлительной нормализации создавшегося на базе положения.

* * *

Утром в штабе полковника Озерса дежурный офицер докладывал ему о случившихся ночью важных событиях:

— Ночью умерщвлен следователь Гаецкий, господин генерал!

Асимметричное лицо Озерса вытянулось и еще больше перекосилось.

— На теле не обнаружено никаких следов, в организме никаких токсических препаратов.

«Неужели мергам стало известно вчерашнее обсуждение?» — мелькнула у генерала мысль.

— Вам звонит майор Клинкс, — сказал дежурный офицер.

Генерал взял трубку:

— Господин генерал, чрезвычайное происшествие. Мергам известно все, о чем вчера говорилось на совещании. Я думаю, что для обсуждения создавшегося положения нам лучше выехать за территорию базы…

Немного поразмыслив, Озерс сказал:

— Выезжаю немедленно.

На десятом километре Озерс и Клинкс вышли из машин и пошли в поле. Майор протянул генералу лист бумаги.

— Что вы думаете об этом? — спросил Озерс Клинкса.

— У нас может быть только два выхода: принять условия мергов или предать базу огню с помощью плазматрона.

— Спалить всю базу? — удивился Озерс.

— Более скромные средства бессильны.

— Ваш выбор?

— Сотрудничество! — ответил Клинкс.

— Мотивируйте!

— Мерги могут всегда опередить нас.

— Быть сотрудничеству. Освободите Кросьби и подбодрите его. Валите все на Гаецкого. Это недалеко от истины, — и он направился к своей автомашине.

После смерти майора Херувимо Озерс почувствовал исходящую от мергов смертельную опасность. Но возможность отличиться перед Министерством заставила его заглушить в себе это чувство.

А между тем мерги с каждым днем все сильнее втягивали его в орбиту чуждых ему интересов и дел. И вот конфликт с ними разрешился так естественно и просто.

«А Клинкс не дурак, — с удовлетворением думал генерал, — с ним можно иметь дело… Хотя он, конечно, тоже печется о своей шкуре».

Машины с генералом и новым начальником Научного Центра уже приближались к проходной, когда навстречу им выехал на мотоцикле офицер. Он остановился и призывно поднял руку. Подошел к генералу и подал ему лист бумаги.

— Срочно из Министерства.

Прочитав депешу, Озерс передал ее подошедшему Клинксу.

— Эта телеграмма снимает с нас всякую ответственность, — тихо проговорил генерал.

— Боюсь, что вы очень ошибаетесь. Но у нас нет выбора? — осторожно спросил Клинкс. — Мы обязаны выполнить приказ Министерства!

Чувство страха овладело Озерсом. Всю дорогу до штаба он был озабочен и угрюм.

Как судьба немилосердно обходится с ним, бросая из одного состояния в другое. Он думал о том, что, возможно, мергам уже известно о телеграмме и о созревающем в его голове плане и они готовят предупредительные меры. Как избежать ответственности за принятое решение?

Имитировать сердечный приступ? Выхода не было…

Не дождавшись остановки, генерал выпрыгнул из машины, торопливо взбежал по ступенькам, напористо сказал дежурному офицеру:

— Объявите учебную тревогу «атомная угроза»! Все эвакуируются в намеченные бункера и убежища.

* * *

Дин Кросьби сидел в той же камере. Последний разговор с мергами не давал ему покоя, и потому сегодня в своих раздумьях, чуть ли не впервые за время пребывания на базе, он не бежал от своих дум, а осмысливал ситуацию.

Вдруг раздался надрывный вой сирень:, тупым штопором ввинчиваясь в мозг.

Из коридора послышался торопливый топот, подстегиваемый исступленными воплями:

— Учебная тревога!

— Атомная угроза!

— Срочная эвакуация!

— Бегом по машинам!

Скоро с улицы стал доноситься непрекращающийся шум и лязг: проезжали тяжеловозы, легковые машины, танки, тягачи, громыхало и звенело что-то незнакомое…

«Почему же меня не эвакуируют?» — подумал Дин, но тут же постарался отогнать неприятные предчувствия.

А потом наступила такая гнетущая тишина, что Дину стало не по себе. Он напрягал слух, чтобы уловить хоть какие-то признаки жизни.

Ничего. Даже не слышно гортанного крика ворон и чириканья надоедливых воробьев…