«И когда перед ним (Понтием Пилатом.) появился Иисус, осужденный первосвященниками Иерусалимского храма как лжепророк, возбуждающий народ, он мог, казалось бы, без особых колебаний утвердить смертный приговор. Но перед ним вместо опасного смутьяна стоял тихий и молчаливый бродяжка в разорванном голубом хитоне, с синяками на лице, и странные, противоречивые чувства вдруг овладели Понтием Пилатом…»[46]. Далее С. Ермолинский писал, что «прокуратор понимал, что кроткий бродяжка-философ ничем не угрожает Риму. Он, кажется, опасен лишь первосвященникам, убоявшимся его соблазнительной ереси, хотя учение его миролюбиво и немногословно: „все люди добрые, только не все знают это“»[47].

Во время допроса Иисус Христос сказал, что не признает никакой власти, и Понтий Пилат считал, что это самое опасное преступление. «Все другие преступления бледнеют перед этим. И ему представился кесарь Тиверий, который жил на Капри (острове Капри), скрывая свое прокаженное лицо. Он далеко, но тысячи невидимых доносчиков, как по воздуху, донесут ему о милосердии Прокуратора, коли он проявит его к не признающему власти кесаря…»[48] И тогда Понтий Пилат «убоялся», как об этом сказано в Евангелии от Иоанна. Это. Евангелие М. Булгаков любил больше всего.

В Талмуде отмечалось, что Иисус Христос «…самого низкого происхождения: сын блудницы и сирийца»[49]. Из 12-томного Талмуда, под редакцией Сойкина, М. Булгаков почерпнул многие сведения об Иисусе из Назарета[50].

Доказательство подлинного происхождения Христа — акт исторической и человеческой справедливости по отношению к невинно казненному человеку. И дело не в том, что мы хотим покарать его убийц, которые обагрили руки в крови невинного человека, хотя одного этого было бы достаточно, чтобы взяться за перо. Главное в том, что его лишили национальной принадлежности, отняли у своего народа. Его не приняли и не принимают за своего евреи, и он как бы ничей при существовании своего родного народа — ассирийцев. Этот исторический акт наконец сделан, на наш взгляд, объективно и справедливо. Впереди, мы надеемся, будут новые открытия в этой области.

2. Раннее христианство в Закавказье и в южных районах будущей Руси

После смерти Иисуса Христа его проповеди и учение в целом не исчезли, как хотели его враги. Первоначально, испугавшись казни своего учителя и преследования его сторонников в Палестине со стороны римлян и иудеев, ученики Иисуса решили начать пропаганду христианства за пределами этой страны, главным образом на окраинах Римской империи и Ирана, за их пределами. Одним из первых шагов апостолов было распространение новой религии в Закавказье — Албании, Армении, Грузии и далее за Кавказский хребет. На долю апостола-ассирийца Варфоломея выпало пропагандировать христианство вначале в Армении, а затем в Закавказской Албании. Последняя граничила с Дагестаном — бывшей Сарматией. На севере она была опоясана Северным Кавказским хребтом, на востоке — Каспийским морем, на западе — рекой Алазан, на юге — Арменией. Варфоломей прошел через Иран в Армению. Здесь он проповедовал христианство и затем ушел в Албанию, где погиб мученической смертью. После его смерти там обосновался ученик другого апостола, Фаддея — Елисей. Родной брат Иисуса Христа Иаков, служивший в Иерусалиме, рукоположил его в епископы. Вначале он пропагандировал в Ассирии, в Иране, Армении, а затем в Албании, в районе Уды. С ним работали три его последователя — албанцы по происхождению. Но им не повезло — они погибли от рук родственников за распространение христианства на родном языке. Елисей, похоронив своих учеников, в селении Нидж — вблизи столицы Албании Кабалы, направился в город Кит, где местные жители приняли христианство. Перешедшие в христианство построили себе церковь, подготовили священников. После этого Елисей направился в район ущелья Аргун и там, у села Буш, у самых Кавказских гор, был убит язычниками, а его тело брошено в яму. Впоследствии его перезахоронили в армянском монастыре Черванштык. Албанский царь, принявший христианство, поставил ему там памятник. До сих пор христиане и мусульмане этого района считают это место святым[51].

Албанская церковь не была изолированной и находилась в тесной связи с грузинской и армянской церквами и имела своих независимых албанских католиков, и «церковь эта, будучи православной вместе с грузинской и армянской в первые века христианства, входила в состав Константинопольского патриархата. Когда армянская церковь присоединилась к монофизитам, то и албанская вскоре оказалась в их власти, уклонилась от православия и породила у себя особых еретиков, известных в христианской истории албанскими еретиками, допускавшими в христианском учении, подобно маркионитам, дуализм»[52]…