Читаем Фантастика 1990 полностью

Потной ладонью Гордйй обхватил рукоятку рубильника и потянул ее вниз, включая питание. На пульте загорелись лампочки.

Гордйй нажал на кнопку “поворот по меридиану”. С тихим рокотом заработал мотор приводного устройства, тяжелая махина, сверкая частями в тусклом свете лампы, стала медленно поворачиваться на полуосях. Описав четверть окружности, опустился вниз стеклянный глаз. Стоп! Мотор умолк.

Еще несколько минут потребовалось для установки параметров. Расстояние до цели - шесть с половиной тысяч километров… Мощность импульса сто тысяч единиц по Андерсу. Гордйй включил энергетический блок. Выдержат ли предохранители?

Перед глазами его плыло… Он потянул дрожащую руку к красной кнопке, над которой был нарисован индюк. Вот сейчас… сейчас… он надавит на кнопку, и планета вспыхнет, как одуванчик, к которому поднесли спичку. Гордйй подкрадывался рукой к кнопке, перебирая пальцами по-щитку пульта. Его бил озноб.

В этот момент кто-то сзади сказал:

– Ты собираешься взорвать нашу маленькую Астру?

За полгода новой жизни Гордий успел достаточно привыкнуть к неожиданностям, и удивить его чем-нибудь было чрезвычайно трудно. Но этот негромкий ровный голос, прозвучавший в пустом, закрытом на замок помещении, превысил предел того, что могли выдержать его нервы. Гордий застыл с рукой, протянутой к кнопке, чувствуя, как на голове у него шевелятся волосы. Нет, не то его потрясло, что в тир кто-то неизвестным образом, проник. Таким человеком мог бы быть Уни Бастар, и тогда бы Гордий даже не дрогнул. Это был совсем другой голос, слишком хорошо ему знакомый - чуточку дребезжащий, похожий на женский, с добродушно-иронической интонацией, голос с того света, потому что тот, кому он мог принадлежать, умер семь веков назад…

Странно устроен человек! Гордий стоял в преддверии Царства Света, оставалось нажать на кнопку, чтобы в тот же миг совершить переход туда. Но Гордий не сделал этого, потому что любопытство оказалось сильнее.

– Это ты, Оникс? - сказал он, не поворачивая головы.

– Я, Виртус.

– Ты дух?

– Нет, живой человек.

Не убирая руки с пульта, Гордий повернулся к говорящему.

В трех шагах от него стоял щуплый безбородый старик в пронзительно синего цвета мантии, усыпанной серебряными звездами. У него было мертвенно-бледное, худое лицо, на котором горели черные, как вселенская тьма, без зрачков глаза. Гордий не узнал его, но глаза узнал сразу.

– Протяни мне руку,- приказал он.

Рука оказалась сухой и теплой. Нормальная человеческая рука с пятнистой, по-стариковски тонкой кожей.

Гордий нервно рассмеялся, скаля зубы.

– Встреча двух покойников… Только ты сильно изменился после смерти.

– А ты совсем не изменился,- сказал Оникс.

Они стояли и смотрели друг на друга - два бывших врага, когда-то люто ненавидевших друг друга. Но, странное дело, Гордий не испытывал сейчас к Ониксу никакого чувства, похожего на ненависть. Пожалуй, наоборот, он был рад, что увидел наконец человека, с которым можно было говорить как с равным, который поймет тебя.

– Как ты попал сюда? - спросил он.

– Прошел сквозь стену.

– Не шути, пожалуйста.

– Я не шучу,- серьезно и спокойно сказал Оникс.

… Ну да, конечно… еще в те времена было известно, что Близнецы знают тайны древних мудрецов… Да иначе они и не победили бы.

– Ты тоже пролежал семь веков замороженным? - снова задал вопрос Гордий.

– Нет, все это время я жил, как и другие братья.

– Что такое? Не хочешь ли ты сказать, что вы бессмертны?

– Именно это я и хотел сказать.

Гордий смотрел на спокойно стоявшего перед ним Оникса и не знал, верить ему или нет. Ложь - оружие, которым они всегда беззастенчиво пользовались. Цель оправдывает средства - так любили они тогда говорить. Но нет… похоже, он не лжет, иначе как объяснить, что он так страшно постарел?

– Но зачем вы сделали себя бессмертными? Ведь это безумие - жить вечно в пространственно-временной темнице.

– Кто-то должен управлять планетой,- спокойно сказал старик.

– Не понимаю. Насколько я успел разобраться, планетой управляют роботы.

Старик чуть усмехнулся, словно Гордий сказал глупость.

– Роботы, даже очень совершенные, всего лишь машины. Они лишены духа и способны лишь к комбинаторике. Вершину иерархической пирамиды должен занимать человек.

– Боги,- поправил его Гордий.

Старик опять усмехнулся и ничего не ответил.

– Ну да, конечно…- сказал Гордий, хмурясь.- Наш старый, неразрешимый спор…

– Почему же неразрешимый? Ты проиграл его.

– Чушь! - вспылил Гордий.

– Чушь?

Старик чуть оживился. Лицо его, покрытое густой сетью морщин, утратило насмешливую холодность, в глазах появился блеск.

– Если чушь, то будь добр, объясни мне, где были твои боги, когда мы уничтожали их храмы? Где они были все эти века?

Он угодил в самое больное место, повторил те самые вопросы, которые мучили и Гордия, а возразить было нечего.

– Вот я сейчас нажму на эту кнопку,- сказал Гордий с угрозой,- и ты узнаешь, почему молчали боги!

– Кнопка не аргумент в таком серьезном споре. Лучше попытайся понять, почему боги оказались столь деликатны, что позволили нашим партиям путем честной борьбы установить истину.

Гордий деланно рассмеялся.